Во имя отца и сына

Наспех сколоченные столы из неотесанных досок, установленные на станичной просторной площади, были накрыты по такому случаю цветастыми домотканными скатертями, а сверху для каждого гостя лежали расшитые рушники для утирки. К обеду столы уже ломились от всякого рода съестного и спиртного. У любителей выпить и хорошо закусить глаза разбегались.

Один из бойких, недавно возвратившихся с турецкого фронта казаков по поводу накрытых столов не преминул во всеуслышание заметить и откровенно пошутить:

– Господа казаки, вот глядю я на все ети яства на столах, и глаза мои дюжить завидушшые хотять насытиться, и слюня должно быть скоро потечет чрез губу.

В таком случае глазам моим становится стыдно за мою жадность к еде и кубанской водочке, а душа, преставьте, дюже радуется, што она скоро разгуляется и побалуется домашними харчами вдоволь! Отвык я от такой еды.

Другой, сидевший рядом с ним более осмотрительный казак, тут же его предостерег, заметив:

– У кажного из нас душа прежди всиво должна меру знать! Иначе можно так хватануть лишку водочки, што тут жа скопытишьси и под столом, как пить дать, невидя, очутишси!

Третий служилый казак, тоже любитель и выпить и пошутить, не утерпел, привстал из-за стола и поторопил всех присутствующих по поводу начала застолья:

– Господа казаки, штойся в горли дырынчить, мабуть треба горло хучь трохи промочить, чи шо?

По всему чувствовалось, что гостеприимные станичники явно не поскупились по такому торжественному случаю.

Их казачья щедрость не знала границ и вызывала восхищение у долгожданных гостей, которые соскучились по домашней пище.

На радостях от всей души раскошелились хлебосольные станичники и на славу закатили пир, как они говорили, на весь мир. Тем самым доказали, что все станичные казаки, без всякого сомнения, умеют и сеять, и пахать, и выпить, и закусить.

Даже единственный в станице успешный, но не в меру скуповатый, богач Степан Андреевич Кривохижа, который имел и держал в станице два магазина и два амбара под зерно и тот, хотя и с большим трудом, но, как от своего сердца, вместе с мясом, оторвал, и целый ящик водки – монополки пожаловал на развеселую компанию по такому торжественному случаю.

Сам Степан Андреевич даже на действительной слубе никогда не служил, поэтому пороху не нюхал. С молоду этот казак был избалован своим отцом, который в нем души не чаял и до призыва на службу заставлял его прикидываться хворым.