Чумной поезд

– На пару слов отойдем, – шепнул он ей.

Они удалились от машины метров на десять в сторону лестницы, ведущей к главному входу.

– Ты решила не скрывать больше слово «чума»?

– Не знаю. Не решила еще, а что?

– Мне бы хотелось придерживаться с тобой общей политики.

– Вспомни ночное совещание штаба РПН в Москве после пресс-конференции. Чем закончилось?

– Все, кроме нас, разъехались по домам.

– Верно. А что было бы, если бы и мы с тобой так расслабились?

– Все пассажиры рейса из Оренбурга стали бы источниками заразы и разнесли бы ее по всей Москве и России.

– Верно. Представляешь, сколько людей пришлось бы буквально отлавливать и насильно перемещать в эпидемиологические лагеря, спешно развернутые за городом? А сколько бы неизбежно погибли при имеющемся проценте смертности? Те, кого не успели бы найти?

– Твою роль в спасении города я вообще считаю ключевой, – признался Пичугин.

– Дело не в этом, а в том, что и Думченко как руководитель РПН, а с ним и Пивник как заместитель главного врача московской «Скорой» по эпидемиологии прекрасно знали, с чем мы столкнулись.

Уже были результаты анализов таксиста Ширяева, и не было сомнений, что это именно чума в легочной форме. Это для журналистов мы придумали обтекаемую фразу «атипичная пневмония». Но даже в такой ситуации люди позволили себе спокойно поехать домой, удовлетворившись такой версией событий, которая позволяла им особо не напрягаться. Придумав обман для других, руководство штаба подсознательно само поверило в эту обтекаемость. Подсознательно, понимаешь? Если они там решили идти по следу болезни, закрывая очаги по мере их возникновения, то и тут будет то же самое. А знаешь, как та же ситуация стала бы развиваться в Европе, случись такое там, а не в Москве?

– Ну, там бы не стали раздумывать, конечно. Объявили бы эпидемию, привлекли бы армейские подразделения.

– Именно так. А знаешь, почему?

– Ну, менталитет…

– Менталитет тут ни при чем, – жестко ответила Наталья. – На эффективную борьбу с террористами им решительности не хватает, но с чумой все будет совсем иначе! Тут дело в генетической памяти об опустошительных эпидемиях, выкосивших, без преувеличения, половину населения средневековой Европы.

Там слово «чума» подействовало бы не столько на разум, сколько на то самое подсознание, доводя действия насмерть перепуганных должностных лиц до простых, но эффективных рефлексов.

– Вроде армейских? – Пичугин не удержался от язвительного тона.

– Да.