Кузьмич

Было хорошо…

Дома мы с женой пощёлкали все анкеты, одна была на немецком для австрийского консульства. Снятые копии не понадобились, всё сделали аккуратно без помарок. За окнами смеркалось, когда я решил позвонить Борису. Трубку он взял сразу и, что-то дожёвывая, проворчал: «Новости есть? Бюрократы не замучили?» «Всё в порядке, бумаги заполнил, а анкеты послезавтра отвезу. Иван Иванович доброжелательно без проволочек принял». «Подожди-подожди, а как вообще твоё впечатление, что он тебе ещё говорил? Без протокола…» – слегка хохотнул Борис с явной озабоченностью в голосе.

В принципе ничего, только он меня с одним мужичком познакомил, тот поговорить хочет. Илья Самсонов из института. Может, знаешь?» «Родина знает своих героев, – задумчиво подтвердил Шорин. – Ты вот что, подожди, не звони, не думал я, что так агрессивно, надо тебе кое-что объяснить про ситуацию. Давай, заполняй анкеты и звони Ивану Ивановичу, договорись, когда привезёшь. А там и Илюша будет по щучьему велению. Никакой интриги здесь нет, всё логично и управляемо, во всяком случае, в данном эпизоде. Встретимся с тобой завтра, по паре бутербродиков с селёдочкой проглотим, обо всём поговорим, а сейчас я побегу, мячик погоняю, который ты мне подкинул»,– твёрдо и загадочно сказал он, оставив меня в недоумении с трубкой в руке. Подождав, пока рука положит трубку на рычаг, я меланхолично посоветовал жене не задавать лишних вопросов, не думать о всякой ерунде и вообще… Получив фигурально всё назад и немного подумав, позвонил Ивану Ивановичу и договорился, когда привезу анкеты. Чтобы появилось чувство завершённости трудового дня, пришлось поговорить с сыном о смысле жизни и необходимости заниматься спортом, на что будущий тинейджер заметил, что всё это пустое и всё равно уезжаем. «Никуда мы пока не уезжаем, и нечего об этом трепаться на каждом углу»,– беспомощно вякнул я, на что получил от жены тираду, что никто не треплется, что я ничего не говорю, а ей надо знать, что брать, что купить, что говорить родителям, подругам, коллегам. Не дав меланхолии перейти в раздражение и на время отвергнув причину спора, сославшись на отсутствие визы, поплёлся спать. Утром, позавтракав традиционной яичницей с поджаренными кусочками хлеба и кружками Краковской, позвонил Шорину и сказал ему время своего заноса анкет Ивану Ивановичу.