Идальго Иосиф

Скамьи красного дерева, выстроившиеся в затылок по обе стороны широкого прохода, были натерты до немыслимого блеска; по обе стороны от кафедры, стояли два изящных золотых подсвечника, отражая причудливые изгибы пламени горящих в них свечей. В этом зале сегодня, как и сотню лет назад, все жило отдельной, отличной от мирской суеты жизнью. Только сейчас это не радовало, как раньше, Иосифа. Не было у него ощущения торжественности и благоговения, которые возникали всегда, когда он переступал порог этого зала.

Тревога последних дней сжала в горький комок его сердце. И сейчас он прощался со всем этим…

Иосиф переступил порог и несколько раз кашлянул, привлекая внимание Гершля. Старик вздрогнул, бережно поставил на пол минору и, прищурившись, внимательно посмотрел на Иосифа:

– Кто здесь? – проговорил он, не узнав в темноте вошедшего.

Иосиф подошел ближе, улыбнулся.

– А… это ты… – Ребе вытер руки ветошью и, тяжело дыша, присел на скамью, предлагая сделать это же Иосифу.

Иосиф не последовал приглашению, еще раз внимательно оглядел зал.

– Ребе! Почему до сих пор ничего не собрано? – Сказал он, кивком головы указав на миноры. – У нас совсем мало времени.

Гершель заерзал на скамье и тихо, как бы виновато, сказал:

– Я остаюсь… я слишком стар, чтобы куда-то ехать. Да и кто будет с теми, кто останется здесь, кто никуда не уйдет из Толедо?

– Что… что ты говоришь? И это после всех наших разговоров? Ты думаешь, что вам оставят этот дом? Ты действительно веришь в то, что эти миноры, все это богатое убранство, так и останется здесь, как оно есть сейчас, и как было сто лет назад? Ты выжил из ума, Ребе! Через несколько дней здесь будет конюшня! А все эти золотые изделия переплавят на монашеские кресты!

– Бог не даст этого сделать.

 – Вяло, с сомнением в голосе возразил Гершель.

– Бог не даст, говоришь? А Иерушалаймский храм? Он был более свят, чем наша молельня! А прекрасные синагоги Вавилона? Ты забыл нашу историю, старик! Бог уже давно не спасает нас.

Последний раз это было в Египте, Ребе! И скоро все это… – Иосиф развел руками, – станет добычей погромщиков! Я не позволю это сделать! Да и с кем ты останешься? Те, кто не захочет уйти, уже расстались с Богом. Их дороги будут пролегать мимо этого здания – туда, где живет Христос.