Идальго Иосиф

Наступит время, и мы сможем, не опасаясь, предъявить бумаги ему или кому-нибудь другому, кто будет знать, что с ними делать, и запросить за них втридорога!

– Или обменять, – задумчиво произнес Иосиф, – обменять, например, на право взять всю торговлю в герцогстве в свои руки, самостоятельно устанавливать налоги и пошлины…

Бенвенутто часто закивал головой:

– Я знал, что ты меня поймешь, Иосиф. Так что – по рукам?

Иосиф на некоторое время задумался.

– С этим надо переспать, – ответил он с улыбкой. – Мальдиви ведь приедет в любом случае, я правильно понял тебя, Бенвенутто?

– Да, конечно, – Бенвенутто как-то сразу сник.

 – Только, как ты сам понимаешь, Иосиф, мы с тобой должны все решить между собой еще до его приезда. – Голос Бенвенутто задрожал, выдавая волнение.

Иосиф пристально посмотрел на итальянца.

– А мы уже все и решили. – Улыбнулся он. – Давай своего Мальдиви, попробуем.

Они встретились в доме у Бенвенутто. Все многочисленные домочадцы были заблаговременно отосланы прочь, двери и окна плотно закрыты.

Разговоры о погоде и ценах запивались рейнским вином и заедались итальянскими фруктами. Внешне Мальдиви, вопреки предположениям Бенвенутто, совершенно не произвел на Иосифа впечатление удрученного и озабоченного человека. Наоборот, он был весел, и всем своим видом показывал, как искренне рад снова увидеть своих старинных приятелей. Складывалось впечатление, что пустая болтовня и есть цель его визита в Германию. Бенвенутто, наоборот, сидел, как на иголках, отвечал невпопад, нервно покусывая губы.

Иосиф, приняв условия игры, с приветливой улыбкой, все расспрашивал Мальдиви о последних новостях Италии и Испании, проявлял живой и неподдельный интерес к политической обстановке в Европе. Он хорошо знал: кто первым выкажет нетерпение, тот первым, в конечном счете, уступит в главном. Наконец, когда за окном уже наступили сумерки, после очередной, наиболее продолжительной паузы, Мальдиви, как бы невзначай, произнес:

– Да, кстати, друзья мои, у меня к вам есть интересное дельце.

Глава 5

Зима в этом году наступила рано и сразу. Ночные заморозки, покрывавшие землю тонкой ледяной коркой, сменились белым, пушистым снегом. Зима, вместе с невиданным евреями снегом, подарила холода и проблемы: стройка была заморожена в прямом и переносном смысле. Люди ютились в бараках по шестьдесят – семьдесят человек в каждом; спали вповалку, укутанные коврами и тряпьем, согревая друг друга теплом своих тел.