Позывной «Юнкер»

И только на второй день, войдя в школу, Юра узнал, что он победил и занял первое место по результатам подсчётов среди всех участников забега и его школа вышла в лидеры. В школьном коридоре его встречали все ученики с восторженными криками, рукоплесканиями, каждый стремился дружески похлопать его по плечу, а некоторые девчонки визжали от радости, старались обнять и поцеловать, а он широко шагал, засунув руки в карманы, и улыбался, стараясь всем своим видом показаться невозмутимым, как будто чествовали не его, ему было стыдно за такое всеобщее внимание всей школы и хотелось поскорее скрыться куда-нибудь от ликующей толпы ребят.

И сейчас случайно всплывший из глубин сознания этот школьный триумф победы немного оживил его, и Юре опять, как тогда, стало невыносимо стыдно за такое всеобщее внимание к его персоне. Он пришёл в себя, вскочил на ноги и подбежал, пошатываясь, к горящей машине, обжигаясь, вытащил два тела из кабины и положил их у обочины.

Пощупав пульс и послушав сердцебиение, Юнкер понял, что прокурор и водитель мертвы. Оставив их лежать, он подошёл к Кеше, лежащему на боку, и, посмотрев на дёргающееся тело, понял, что и ему ничем нельзя уже помочь.

«Странное дело, – думал Юнкер, глядя на последние предсмертные судороги лежащего на земле несостоявшегося прозектора с вывороченными осколком мины внутренностями живота, перемешанными с придорожной грязью, которые тот лихорадочно пытался запихать ладонями обратно и, не успев, затих вытянув устало ноги.

– Жалко мне почему-то его, хотя почти и не знаю совсем. На войне в боях насмотрелся на разных многих убитых и вроде уже привык к смертям, а тут надо же… И человек вроде пустой и глупый, бестолковый какой-то был, но всё равно жалко, как того паренька белобрысого в окопе, за секунду до смерти понявшего, что не успевает выстрелить первым, его глаза, молящие меня о пощаде, которые никак забыть не могу.

И выстрелил бы, и убил бы меня, будь у него опыта больше и реакция быстрее. А так выжил я, а он – нет. Значит, ты кому-то нужен, раз не умер от ран, – как сказала главврач мне, когда я после операции открыл глаза. Как говорится, смерть одного человека – это трагедия, смерть миллионов – статистика. Но самое ужасное не это, самое ужасное и бессмысленное – смерть тысяч людей с обеих воюющих сторон.