Не время умирать

Единственный выявленный заболевший является таксистом. И он, вероятно, уже будучи заразным, отработал полную смену, развез семь человек, которых мы, силами Роспотребнадзора и штаба ТОРС, вряд ли сможем быстро выявить.

– В Штабе ТОРС нет представителей от МВД? – удивился Ковалев.

– Есть. Генерал Головин. Но у нас нет ничего, кроме номеров телефонов, с которых осуществлялись вызовы, и адресов, откуда и куда пассажиры ехали. Есть еще адреса, но вполне вероятно, что они не соответствуют местам жительства, что это могут быть совершенно случайные точки.

– Да, это очень вероятный сценарий, – согласился Ковалев, думая, впрочем, несколько о другом.

Он понял, что звонок не просто так его встревожил и что рефлекс контрразведчика тоже не подвел. Чума! Вот главное слово, услышанное от Натальи. Чума! Это полностью совпадало с предположением Пичугина. Экий же он фрукт! На пустом месте фактически попадает в десятку. И не первый раз. Аналитик от бога, чего уж тут говорить.

– Чего вы от меня хотите? – напрямую спросил Ковалев.

– Я думаю, что у сотрудника ФСБ вашего ранга есть собственный административный ресурс, который поможет выявить зараженных и предотвратить распространение особо опасной инфекции в Москве.

– То есть генерал Головин, по-вашему, справится хуже меня?

Наталья едва сдерживалась.

– Простите, я не для того позвонила, чтобы играть с вами в психологические игры. Вы прекрасно понимаете, что справитесь лучше Головина. Хотя бы потому, что Головин, к примеру, не сможет приказать оператору связи провести триангуляцию номеров без постановления прокурора, а у вас наверняка есть механизмы…

«Подстава, – подумал Ковалев.

 – Кто-то подослал эту тетку, чтобы дернуть меня за усы. Но грубо, очень грубо. Идиотом надо быть, чтобы повестись на такое».

– Я могу вам дать телефон дежурного по управлению ФСБ, обратитесь к нему в установленном порядке… – предложил он.

– Это займет столько же времени, сколько получение постановления прокурора.

А времени у нас нет. Врачи есть. Техника есть. Карантинные помещения есть. А времени нет. И если мы его упустим, то всего, перечисленного выше, нам просто не хватит.

«А может, и не подстава, – продолжал взвешивать Ковалев. – Бражников болен. Пичугин, исходя из опыта и с присущей ему, шельмецу, наблюдательностью, говорит слово «чума». Тут звонит эта дама и произносит то же самое слово. Да и слишком грубо для подставы. Очень грубо.