Mötley Crüe. Грязь. История самой скандальной рок-группы в мире

Когда я садился за стол, то не желал приятного аппетита и не читал молитву. Я донимал Дона вульгарными расспросами: «Расскажи мне о Sweet, чувак! Эти парни плотно сидят на наркоте?» Потом уходил в клубы и возвращался домой, когда мне заблагорассудится. Если мне пытались навязывать правила, я слал эту семейку куда подальше. Я был высокомерным, неблагодарным маленьким говнюком. Неудивительно, что они выгнали меня, и я ушел, в ярости хлопнув дверью. Я был зол на них так же, как и на свою мать, и снова оказался один-одинешенек, обвиняя всех вокруг, кроме себя.

Неподалеку от Мелроуз-авеню я нашел двухкомнатную квартиру и уговорил хозяйку впустить меня без уплаты залога. Я и цента ей не заплатил в течение восемнадцати месяцев, хотя мне удалось немного продержаться на работе в «Music Plus». Этот магазин был просто раем: кокаин, травка и неиссякаемый поток горячих цыпочек. Возле кассы я повесил табличку «Бас-гитарист ищет группу». Люди подходили и спрашивали: «Кто этот басист?» Узнав, что это я, они охотно рассказывали мне о прослушиваниях и приглашали на концерты.

Одним из этих парней был рок-певец и парикмахер (это всегда плохое сочетание) Рон, который искал жилье. Я разрешил ему перекантоваться у меня. У него была куча подружек, и вскоре у нас образовалась своя маленькая тусовка. В «Music Plus» я познакомился с девушкой из Долины Лас-Вегаса по имени Алия, и мы все вместе нюхали слоновий транквилизатор каннабидиол, пили пиво и тусовались в рок-клубе под названием «Starwood».

Потом мы возвращались в мою бетонную коробку, трахались и слушали альбом Runt Тодда Рандгрена. У меня было столько бесплатных наркотиков, пластинок и секса, сколько я мог пожелать. А еще я купил машину, «Плимут» 1949 года за сто долларов. Ну и дерьмовая же тачка. Когда я забирал Алию от ее предков, мне приходилось ехать в гору задним ходом, потому что иначе двигатель просто не справлялся.

А потом меня уволили из «Music Plus». Менеджер обвинил меня в краже денег из кассы, а я послал его на хуй.

– Сам иди на хуй! – крикнул он в ответ.

И тут я с катушек слетел: начал лупить его по лицу и животу с криками «Хули ты мне сделаешь?».

Он и впрямь мало что мог мне сделать: в конце концов, у него была только одна рука.

Самое ужасное, что он прав: я правда тырил деньги из кассы. Я был пацаном с взрывным характером, который не любил, когда его отчитывали, даже если был не прав.