Россия бунташного века: cкандалы, интриги, расследования

Масла в огонь подлил Шуйский: став царем, он как минимум трижды менял свои показания – то царевич был убит, то не был убит… И это человек, который руководил следственной комиссией!

Другие историки указывают на бессмысленность этого убийства для Годунова: царевич не мог рассматриваться им как возможный политический противник ввиду незаконности брака его родителей, следовательно, это был несчастный случай.

Да и зачем тогда Годунову посылать расследовать это дело своего противника Шуйского? По-видимому, Годунов пытался защитить свою репутацию, полагая, что Шуйский будет беспристрастен, поскольку всем была очевидна расстановка сил.

Тут есть несколько моментов, на которые обращают внимание современные исследователи:

• Можно ли утверждать, что у царевича действительно была эпилепсия?

• Если да, то действительно ли у него был припадок? Ведь по такой логике он должен был выронить ножик, а не напороться на него. А заметить признаки приближающегося припадка должны были присутствующие там кормилица и постельница.

Мы мало что знаем об этом ребенке, кроме того, что он трагически умер и затем был объявлен страстотерпцем (то есть претерпевшим страдания во имя Христа и умершим) в 1606 г.

Однако…

Давайте обратимся к неофициальной точке зрения. Понятно, что в официальной историографии не будет записей о порочащих юного царевича качествах (особенно если учесть его канонизацию), зато их в избытке у иностранных авторов, которые изображают Дмитрия не менее одиозной фигурой, чем Борис Годунов.

Вот, например, уже знакомый нам Флетчер писал, что мальчик проявляет все качества своего отца, Грозного: «Он (говорят) находит удовольствие в том, чтобы смотреть, как убивают овец и вообще домашний скот, видеть перерезанное горло, когда течет из него кровь (тогда как дети обыкновенно боятся этого), и бить палкой гусей и кур до тех пор, пока они не издохнут».

Буссов вспомнил еще более подробную историю: «Так, он однажды приказал своим товарищам по играм, молодым дворянским сынам, записать имена нескольких князей и вельмож и вылепить их фигуры из снега, после чего стал говорить: “Вот это пусть будет князь такой-то, это – боярин такой-то”, и так далее, “с этим я поступлю так-то, когда буду царем, а с этим эдак” – и с этими словами стал отрубать у одной снежной куклы голову, у другой – руку, у третьей – ногу, а четвертую даже проткнул насквозь.