Ода на рассвете

Заметив фортепиано, испытавающе спросил у Елизаветы:

– Барыня, а не изволите ли вы нам сыграть на инструменте, дабы скрасить наш досуг?

Девушка отрицательно помотала головой и опустила свои глаза.

– Сыграй. Не бойся, – продолжал командир.

Она все также молчаливо смотрела в пол.

– Ай-яй-яй! Лиза, Лиза, нельзя быть такой невежливой…

Девушка немного смутилась: «Откуда ему известно моё имя? Кто это такой? Почему он так обращается? Хотя… Разве это имеет значение?»

Заметив на ее лице некое замешательство, Садовский криво улыбнулся.

В комнату вошёл Иванов. Он отдал честь и заявил:

– Погружено и отправлено!

– Замечательно! Теперь возьмите девку и мальчишку, заприте в грузовик. Иванов, поставь сторожа, чтобы не сбежали случайно.

Лиза запротестовала и приготовилась к отпору:

– Не-ет! Пожалуйста! Куда вы нас ведете? – взмолилась она надломанным голосом.

– Мама, я не хочу никуда идти! – заплакал Сашка, вцепившись в материнскую юбку, но силенок мальчишке не хватило удержаться за маму.

Молодой солдат оказался сильнее. – Мааама! – оторвался от ткани последний пальчик Саши.

– Сашенька! Не плачь так, милый! – утешая, тянулось со всею силой материнское сердце к ребенку. Но сзади что-то держало Наталью так, что она не могла сделать ни одного движения. Женщину оттянули немного в сторону, подальше от чада. – Любимый мой! Не плачь! – Не переставала Мохова.

– С нами Бог! Помните об этом! – наставлял Федр Мохов детей, сдерживая в кулаке всю свою физическую и душевную боль.

 – Он не оставит. Он так сказал. Он верен Своему слову.

– Заткнешься ли ты наконец?!– с ястребиным неистовством налетел на Фёдора командир, замахнувшись над ним для горячего удара. Его давно уже выворачивало изнутри от этой атмосферы набожности.

– Отец! Нет! – ринулась в защиту Лиза. Она едва ли не вырвалась из мощной хватки солдата, очутившись совсем рядом со своим врагом.

Все замерло.

Все остановились в ожидании дальнейших действий Леонида Петровича. Остановился и сам Леонид Петрович. С высоты своего роста он пристально оглядел эту девчонку. В полной немоте он слышал орущую мольбу ее глубоких карих глаз, ее прерывистое дыхание и, кажется, даже перебои сердца.

– Вы слышали, что сказано: «око за око и зуб за зуб»,– начал слово Федр Мохов, тяжело вдыхая воздух и глядя в пустоту. – А Я говорю вам: не противься злому.