Ошибка императора. Война

Кто же царю-батюшке правду скажет, коль каждый за место своё крепко держится? Интеллектуалов, окружавших ранее его брата Александра I, сменили невежественные и тупые генералы. Чиновники – сплошь военные. Не спорю, многие вполне достойны быть в чинах военных, да разве цивильным обществом их учили управлять, тем паче, печься о благе своих граждан? Попривыкали, поди, что всё им на тарелочке преподносилось, все им вынь да положь… Устав – вот что в их башках сидит. Им главное, чтобы пуговицы на мундирах блестели, воротнички чистыми были да уметь победные рапорты начальству строчить…

Антон поразился крамольным рассуждениям старого чиновника.

И, что греха таить, немного испугался. Он ещё раз огляделся по сторонам. Однако рядом вроде никого не видно, все разбрелись по дворцу. Это обстоятельство Антона немного успокоило.

– Пётр Иванович, а все ли чиновники, как считаете вы, тупые? Разве можно сказать, к примеру, о чиновниках департамента иностранных дел, в коем я временно служу? О канцлере графе Нессельроде?..

– Похвально, молодой человек, в вашем возрасте находиться в таком месте на государевой службе. А чьих вы будете, Антон Дмитриевич, кровей, позвольте полюбопытствовать.

Антон несколько растерялся от такого довольно бестактного вопроса, тем более, особой родословной хвалиться ему не приходится. Однако, вспомнив, что и старик больше делал упор на родство со своим именитым родственником, произнёс:

– Родитель мой небольших чинов – отставной майор по морской части. Однако родственник по матери – барон Бруннов, наш посол в Лондоне.

Он состоит в хороших отношениях с канцлером Нессельроде.

Тайный советник одобрительно покачал головой.

– Поди, знаете такового… – с ехидцей добавил Антон.

На кого из них намекал Антон, было не ясно, и Пётр Иванович на всякий случай произнёс:

– Да-да, люди уважаемые.

Мужчины на какое-то время замолчали.

– Так, Антон Дмитриевич, говорите, вольнодумства у нас в России нет? – первым нарушил молчание тайный советник. – Нет, сударь, 1825 год ещё не забыт, мысли бунтарские ещё живы в обществе.

Наш император Николай Павлович тогда круто с ними обошёлся, да мысли их остались. А мысли, молодой человек, аресту не подлежат. Пример тому – надеюсь, небезызвестный вам Петрушевский и его соратники. Тоже тайное общество организовали, призывали к революции…

– Это которые были арестованы года четыре назад, в 1849 году? Я в то время как раз вернулся из Лондона. Их приговорили к смертной казни, кажется.

– Они самые.