Журнал наблюдений за двадцать лет

Мы опять проходили через хитроумные коридоры и помещение, сразу определяемое как – больничная столовая. Поднявшись по двум ступенькам и свернув налево, я увидел большую тяжёлую металлическую дверь, покрашенную белой краской и красной надписью: «Процедурный кабинет». Она всё так же, открывалась специальным ключом. В «процедурке» находились: кушетка, шкаф и стол, за которым сидел очень высокий и худой молодой мужчина с усиками, который что-то писал.

– Алёша, познакомься с новым сотрудником. Это – Виталий, он будет работать с Михаилом Александровичем, пока Настя не выйдет из отпуска.

Давай покажем ему палаты и больных. Сопроводи его.

Алексей встал из-за стола, приветливо улыбнулся и пожал мне руку. Он был выше, чем я думал. Явно – далеко за два метра, я ему смотрел в верхнюю часть груди. Выйдя из помещения, мы свернули налево и через несколько шагов повернули вправо. Там, за другой решётчатой дверью, проходил очень длинный коридор, метров тридцать в длину, по правую сторону которого были тяжёлые двери в палаты с прямоугольными окошками, застекленные прозрачным плексигласом, закрывавшиеся на стандартные тюремные замки.

Запах в отделении стоял специфический: нестиранное бельё вкупе с туалетом, плюс ещё и накурено. Посередине коридора с левой стороны стоял стол и по обе стороны от него – старые диванчики, обтянутые дермантином и уже основательно просиженные. К нам быстрым шагом подошёл санитар, круглолицый загорелый парень в улыбке которого виднелся золотой зуб. Одет он был в белый халат, но как-то бросалась в глаза манерность, характерная для уголовников. Он с лязгом открыл первую палату. Мы вошли. Я поздоровался. Кто-то в палате вежливо ответил.

– Это у нас «наблюдательная палата», сюда всех «глумарей» помещают, да вновь поступивших, если не ясно что за тип. За «глумарями» надо вести особое наблюдение. – Объяснял Алексей, оказавшийся медбратом и начальником смены.

– Что значит «глумари»? – Спросил я.

– Ну, это те, кто в остром психозе, ведёт себя неадекватно.

 – Разъяснял медбрат.

В палате находилось человек восемь, красавцы все, конечно, неописуемые. Некоторые из них спали. Кто-то читал книгу. Бросился в глаза пожилой лысоватый мужчина в пижаме, переминавшийся с ноги на ногу возле своей койки у окна. Ступни у него были чёрными, как уголь, с кривыми длинными ногтями. Такая же чёрная оказалась простынь, куда этими ногами он ложился. В довесок он ещё и улыбнулся такими же чёрными прореженными зубами.