Журнал наблюдений за двадцать лет

 – Испуганно ответил заведующий и взял мои бумаги.

Дав знак своей санитарке, я решительно направился к выходу. Она на происходящее только хлопала глазами. Мы стремглав выскочили из отделения под обескураженные взгляды медперсонала. Так же стремительно была покинута больница. Запрыгивая в «буханку», я бросил водителю: «Сматываемся отсюда побыстрее, пока нам морду не набили!». И машина сорвалась с места.

В хорошем настроении мы вернулись обратно в четвёртом часу дня. К счастью, ничего плохого в дороге не приключилось.

Дело было сделано и довольно ловко. Начальство уже ушло домой, а значит – и мне можно было собираться. Проходя через приёмный покой, мне навстречу – опять попалась Аня, которая, как всегда, прошла мимо меня с опущенным холодным взглядом. Я забрал из мастерской сумку и решил на дорогу попить чаю в раздевалке в компании молодой санитарки. Она наверняка шла туда. Я не ошибся. В раздевалке уже находился Уланов и кто-то ещё из его смены. Но тут меня ждал сюрприз. Аня, всегда тихая и замкнутая, внезапно оживилась и громко смеясь, что-то рассказывала Андрею. Её поведение меня сильно удивило и несколько расстроило. Это означало, что тихо она вела себя только со мной и, на самом деле, моё присутствие она лишь терпела через силу. Осознавать это было мучительно неприятно. В этой ситуации я развернулся назад и молча побрёл домой, погруженный в мрачные мысли. Я размышлял тогда: «Можно было добиться любых результатов в делах, заработать какое угодно количество денег и совершить героические подвиги, но всегда встанет на пути какой-нибудь жалкий тип и именно он, а не ты получит всю славу и внимание женщин. А для меня всё будет бессмысленно, все достижения и, опустив руки останется лишь сидеть разочарованным и смотреть в одну точку».

Глава 19. Оконные рамы.

В жаркое лето 2001-го года двое моих подопечных занимались любимыми делами: Миша Моисеев всё утро ковырялся на грядках, А Толик Антоненков мастерил разные поделки и продавал их сотрудникам за чай. После обеда они вместе красили и покрывали лаком красивые разделочные доски.

Мне было очень приятно наблюдать за их работой. В своё время Полушкин мне намекнул, что своих работников нужно поощрять и мне не стоит отказывать в их просьбах купить им чая. Я не отказывал. Где-то раз в неделю мои рабочие давали мне 50 рублей на покупку четырёх стограммовых пачек. Я их брал за 32 рубля и 18 рублей оставались мне «за работу». Они этот чай перепродавали другим больным и сами имели некоторый доход.