Со мной и без меня

Вдруг к нам подошел малец, загорелый, спортивный, ладный:

– Дядечка, бросайте металлический рубль на дно. Я достану. А вы мне мороженое купите.

Я был потрясен. Фокус наш живет и процветает! Мороженое, правда, стало дороже.

Нам были знакомы не только фокусы с монеткой, но все повадки ребятни портового городка. Так мы были и великими модниками. У каждого – пара настоящих матросских брюк клеш, у каждого фуражка-мичманка. Мы покупали фуражки с белым кантом, а потом перешивали козырек сами, чтобы он смотрел круто вниз.

Широкие и плоские ширпотребовские козырьки никуда не годились, их презрительно называли «аэродромами».

Однако перелицовывая козырьки своих мичманок, мы не собирались посвящать «параду» половину жизни. В этом все дело. Мы торопились дальше. И хотя мы могли запросто загорланить в самом неподходящем месте: «Где море Черное, песок и пляж, там жизнь привольная чарует нас», мы знали: это только на минуту. Навсегда же, если излагать высоким слогом то, что держали в уме, – ответственность перед домом, перед родителями, перед встававшей из руин страной.

Мы спешили отдать долги. Мы не из-под палки старались вымыть и выскоблить пол, пока мама на работе. В школе любили разобрать, вычистить и собрать затвор у винтовки. За партой с одним из нас сидел одноклассник Игорь. Ему, мальчонке лет восьми, за ратные подвиги вручили медаль «За оборону Сталинграда». Боевой медалью Игорька наградили за то, что таскал в солдатские окопы бачки с чаем, почту…

Тихую скромную жизнь тогдашнего Сочи можно назвать провинциальной, даже патриархальной.

А можно и обогнавшей время. По крайней мере – мое. Вся атмосфера этого города у теплого моря, независимого и открытого, доверчивого и гостеприимного, наложила отпечаток на мой характер, отношение к миру, навсегда определила понятия честности и дружества.

Никто не заменит друзей детства, ровесников и других, как говорится, ребят с нашего двора. Для них я до седых волос Талик, Виталик, Виталька, а для меня эти ребята навсегда Женя, Алла, товарищ Алик Сафаров, Габро, Володя, Додс, Игорь, Рита…

Они не стали большими начальниками.

Они стали большими людьми.

Думаю, это важнее чинов и званий. У них дружные семьи. Неистребим дух добропорядочности, непоколебимо сострадание к чужим горестям, а человеческие достоинство и совесть первостепенны. По жизни они врачи, строители, учителя, военные. Есть просто бабушки, просто дедушки.

Вот и Марусидзе Гурам Арсенович.