Цой. Последний герой современного мифа. Новая редакция

Толкового на ум ничего не приходило (рассматривались даже «Ярило» и «Пионеры»). В итоге, после целого дня мучительных переборов всевозможных существительных, внимание ребят, шагавших по Московскому проспекту, привлекла надпись «КИНО», одиноко светившаяся на крыше кинотеатра «Космонавт».

Алексей Рыбин:

«Я, кстати, сказал Вите: ”А вот ‘КИНО’ как тебе?” – ”Полное говно, – сказал Витя. – Не пойдет, это не название, безликое абсолютно, ничего за ним нет, ничего не понятно, какое кино, что за кино…” Прошел день в перебирании слов, и потом изможденный Витя сказал: ”Хрен с ним, пусть будет ’КИНО’…”»

«Во всяком случае, ничем не хуже, чем ”Аквариум“», – решили Цой с Рыбиным, и группа обрела новое имя.

Итак, группа меняет название на «КИНО» и решает сделать запись первого альбома. Для этого Цой и Рыбин заручаются поддержкой самого БГ и участников группы «Аквариум», после чего БГ договаривается со звукорежиссером Андреем Тропилло, который уже записывал альбомы «Аквариума».

«Продюсером этой записи выступил Борис Гребенщиков, который, услышав песни акустического дуэта Виктор Цой – Алексей Рыбин, проникся симпатией к молодой группе и загорелся желанием помочь ”КИНО“ записать первый альбом.

Потенциал цоевских песен был виден невооруженным глазом, и БГ решил рискнуть. Закончив работу над ”Треугольником“, он, договорившись с Тропилло, пригласил ”КИНО“ в Дом юного техника на первые студийные пробы. Тропилло, не лишенный здорового авантюризма и имевший счастье наблюдать выступление Цоя с Рыбиным на какой-то безумной панк-вечеринке, согласился записывать ”КИНО“ без предварительного прослушивания».

Борис Гребенщиков:

«Я примерил рубашку продюсера в первом альбоме ”КИНО“. По необходимости пришлось это делать, потому что не было никого другого – Тропилло группа ”КИНО“ не интересовала, их запись была целиком моей инициативой».

С марта по апрель 1982 года группа «КИНО» с помощью музыкантов группы «Аквариум» в студии Андрея Тропилло записывает свой альбом.

Из интервью Виктора Цоя:

«Пленку мы записали в принципе быстро, но между днями записи были большие паузы. Она не дописана, вышла без наложений, голый костяк, такой “бардовский вариант“. Я успел только в три песни наложить бас, и то сам накладывал. Мы бы, конечно, доделали, но вышла какая-то лажа со студией, и мы выпустили пленку. Слушать ее мне было стыдно, но уже сейчас, задним умом, понимаю – Борис был прав, пленка сделала свое дело.