Азар. Огонь в Сирии

Но никого подозрительного я не видела.

– Ясно. Расскажите мне ещё про вашу командировку в Багдад.

Я нахмурилась. Командира очень заинтересовала эта тема пятилетней давности. Он полагал, что ветер дует оттуда. Но я решительно не видела никакой связи. Мой единственный враг – Аббас, мёртв. Как и его брат. Я своими глазами видела их бездыханные тела, залитые кровью. Больше я ни для кого не представляла интереса.

– Расскажите подробнее о Ренате Ибрагимове. Он может представлять угрозу для вас?

При упоминании кем-то вслух этого имени внутри всколыхнулась острая боль.

Пробежала по нервным струнам, как электричество по проводам. Стала тягучей, ноющей болью, отдающейся в каждом органе. Ощущение, словно кто-то ухватил мои внутренности и медленно накручивает их на свой кулак. Следом накатила отточенная годами ненависть к предателю.

Правильнее будет сказать, что это я представляю угрозу. Для него. Для его жизни. Хочу засунуть ему нож по рукоять в самое сердце, и медленно проворачивать, как он сделал это со мной!

– Катюша? – напряжённый голос Игоря вернул меня в реальность.

Он опешил от ярости, полыхавшей в зелёных глазах. Смотрел на меня сейчас, как на незнакомку. Его собственный гнев мигом испарился.

Этот его испуганный взгляд и привёл меня в чувство.

Я быстро взяла себя в руки и буднично улыбнулась командиру: «Нет. Ренат давно забыл моё имя, о какой угрозе может идти речь? К тому же, если бы он хотел меня убить, он бы давно это сделал. Ещё в Багдаде».

Командир внимательно изучал моё лицо, затем неоднозначно хмыкнул:

– Что ж, на сегодня достаточно.

Вам нужен отдых. Благодарю за уделённое время.

Я поднялась со стула и только сейчас ощутила, насколько устала. Ноги пришлось буквально волочить по земле. Кажется, я просплю ближайшие сутки!

Напрасно я так решила… Ночью сон не шёл. Когда Игорь уже умиротворённо посапывал рядом, придавив меня к постели тяжёлой рукой, я лежала и разглядывала штукатурку на потолке.

Безжалостная память терзала меня, заставляла меня смотреть на широкую спину Рената.

Вот он сидит как скала, равнодушный и несокрушимый, не проронив ни слова. Затем бросил на меня безразличный взгляд и снова отвернулся, уже навсегда. Так жестоко и цинично оставил меня. После всего, что мы испытали вместе.

Как же больно… болит и болит, сука! Невыносимо. Тянет, ноет, крутит так, что выть хочется! Прошло пять лет. Не могу забыть! И простить не могу.

Я машинально прижалась к спящему Игорю, словно ища поддержки.