Батальон крови

 – Раскапывай!

Гриша, услышав и увидев все это непонятное, никак не мог сориентироваться, с какой стороны копать, вспомнил про руку, которую первой откопал, и решил потянуть за нее. Ухватился и стал выдергивать ее из насыпанной кучи. Рука не сопротивлялась, но вдруг резко хрустнула, ткань рукава треснула, и Гриша вместе с рукой отскочил в сторону. Он встал во весь рост и, широко раскрыв глаза, смотрел на оторванную руку. Шокирующее состояние обволокло тело. Вокруг что-то свистело, взрывалось, но, видимо, война наслаждалась этим представлением и не трогала обезумевшего пацана.

Он не знал, что делать, но, услышав трехэтажный мат комбата, присел и с сожалением, дрожащим голосом спросил: «Это случайно не ваша рука?». Торчащее из земли лицо и плюющийся рядом рот рассмеялись.

– Бросай ты эту руку и давай, копай! – громко крикнул комбат.

Гриша еще раз посмотрел на руку, аккуратно положил ее рядом и стал откапывать голову Киселева.

Позже Григорий с усмешкой вспоминал об этом, но он на всю свою жизнь запомнил, как нужно вести себя в таких ситуациях: нельзя бояться – смех и шутки лучшее спасение.

Наверное, они отвлекают от боли, от страшных мыслей. Смерть не замечает тех, кто смеется. Она, забирает к себе лишь тех, кто ждет и боится ее. Иногда проявляет сочувствие и к тем, кто честно терпит невыносимую боль – спасая и выручая их этим.

А они, командиры, находясь на волоске от жизни, смеялись и учили мальчишку Гришу своим поведением, как нужно выживать!

– Комбат, – спрашивал торчащий рот лейтенанта, – не твою ли руку связист оторвал впопыхах.

На что тот отвечал: «Хорошо хоть руку – мог ведь и еще чего раскопать и оторвать». Оба, почти зарытые в могилу, ржали как резаные и смешили остальных – тех, кто подоспел на помощь связисту откапывать своих командиров.

Гриша вернулся к аппарату. Позже с улыбкой подошел комбат. Он доложил, что высоту они держат, но потери очень большие, нужна поддержка артиллерии. Киселев развернул планшет и стал называть координаты удара.

После чего сел на ящик, достал махорку, скрутил сигаретку и протянул ее Григорию.

– Как звать-то тебя, спаситель ты наш горластый? – при этом он почесал мизинцем то самое ухо, в которое кричал Гриша.

– Рядовой Михайлов!

– Понятно. А звать как?

– Григорий.

– Молодец, Григорий, не растерялся. Слушай, а ты ведь вчера прибыл еще днем?

– Да.

– Значит, ты вместе с нами эту высоту брал?

– Да.

– Ну, ты герой.