Батальон крови

А так ребенок еще, в такую влюбляться смешно, но дружить с ней можно – веселая она и, по-моему, очень честная. Такую девчонку я и сам бы уважал. А то какие-то тифозные, несчастные, голодные. А эта вся горит! Молодец! Но лейтенант Лена Титова – это мечта. Интересно у нее губы свои или она их так накрасила. Наверное, свои. Краситься здесь не разрешают. Хорошо, что им прически можно носить, хоть какая-то радость увидеть что-то приятное.

Радужные мысли оборвал голос старшины:

– Строиться!

Все вновь встали в грязь, выравнивая шеренги, чтобы, как положено, строем, дойти к 20:00 к назначенному населенному пункту.

Батальон построился, солнце в небе разыгралось и все отдохнув и поев, с шутками продолжили месить это бесконечное месиво, словно со всего света собранное на дороге.

Кто-то кричал: «Ну вот, теперь и воевать можно, – а кто-то смеялся: Да теперь все фрицы разбегутся, увидев наши животы!»

Гриша тоже шел, как и все. И эта тяжелая грязь ломтями прилипающая к сапогам, казалась уже не такой тяжелой и вязкой.

Оставалось только вовремя дойти, чтобы выполнить поставленный приказ.

– Все-таки настроение важная штука! – подумал он. – Вот с утра ушли с высоты, все, конечно, мало спали, и я тоже на этих ящиках замучился: до сих пор спина болит, но вот вышли на дорогу – вся усталость и недосыпание проявились. А стоило всего час поваляться на траве, даже не спать, а просто на мгновение оказаться в состоянии покоя, и сразу – словно заново родился!

Григорий шел и улыбался.

Смеялись и остальные бойцы по-прежнему мешая сапогами грязь. Но Война и ее дороги дело особенное.

– Нужно привыкать много и часто ходить, – вспомнил Гриша слова учителя из Ташкентской школы. – Ничего привыкну.

Дорога продолжала петлять. Небольшая передышка конечно придала силы, но фронтовая дорога, будто нечто живое, высасывала бойцов. Шагать становилось все труднее, монотонность возвращалась. Шутить и смеяться солдаты вскоре перестали и вернулось уже знакомое чваканье этой нескончаемой грязи.

Нет, иногда получалось идти по уцелевшей обочине и стряхивать с сапог прилипшую грязь, но в основном никакой обочины не было. Промежуток земли, называемый дорогой, был разбит техникой и сапогами солдат. Григорий снова задумался:

– Интересно, сколько человек прошли здесь за годы войны? Наверное, не очень-то и много, – ответил он сам себе. Эта дорога была не главной и не стратегической, а так, обходной от одного населенного пункта к укрепрайону.