Тайна Пророка Моисея

Они стояли на стеллажах, на полу, на столе, громоздились кучами перед входом.

Из – за стеллажа появилась инвалидная коляска. На ней сидела пожилая женщина лет восьмидесяти. Она, вращая крупными руками колёса, направила коляску ко мне, внимательно, пристально глядя мне в лицо.

– Трудно тебе, Женя, с таким характером жить. Ты честный и благородный. Нельзя быть таким…А вот посмотри… – Она протянула мне большую фотографию. – Если бы ты меня увидел такой лет шестьдесят назад, то влюбился бы безумно.

Я взял фотографию и увидел на ней голый девичий зад девушки, стоявшей "раком".

Девушка, вывернув шею, смотрела в обьектив и улыбалась.

– Женя, – торопливо сказал Геннадий Петрович, уходя за стеллаж, – это фотография порнозвезды США.

– Это я! – сильно сказала женщина. – А фотографировал меня Никитушка. Он любил позицию "раком". Никитушка Хрушов.

– Мама, ты всё придумала на психе…

– Заткнись, дурак! Квартиру в "сталинке"просрал…А меня зовут Ксения Евгеньевна…Да, Никитушка любил "раком"....А член у него был меньше пяти сантиметров…Сильно комплексовал, злился.

А я подсказала ему, что греки растягивали член гирьками…

– Мама, ну, что за фантазия?

– … Вот он повесил стограммовую гирьку. Так и выступал с трибуны. А потом на выставку импрессионистов поехали. И он вначале смеялся, заливисто, одобрял художников: "Народ должен увидеть идиотизм нового времени". И вот тут мы подошли к картине, где был нарисован огромный член!

– Мама, это была река!

– Член, мужской! – рявкнула Ксения Евгеньевна.

 – А внизу члена к его головке была привязана толстой верёвкой гиря, на которой было написано "100 грамм". У бедного Никитушки челюсть отвалилиась. Едва я успела поправить его челюсть, как он начал матом крыть художников. И так дико, что все разбежались, спрятались. Боялись, что на Колыму попадут. Но Никита был добрый.

Из – за стеллажа выглянул Геннадий Петрович и, указав пальцем на свою маму пальцем, покрутил им у своего виска, бормотнув:

– У неё сдвиг по фазе.

– А Генка мой от Никитушки…

– О! – воскликнул за стеллажом Геннадий Петрович.

– Да, от Никитушки Хрущова. Любила я его…А когда родила, узнала, что Никиту "скинули". И ко мне в роддом пришёл Андропов, председатель КГБ сказал, что партия приказала молчать, что сын от Хрущова. И я молчала. Даже Лёнику не сказала от кого сын.

– Это она о Брежневе, – бормотнул Геннадий Петрович.

– Да, он баб любил, хотя член у него был тоже, пятикопеечный. Долго мне глазки строил.