Тайна Пророка Моисея

– Ты! Ты чо, е…твою в рот мать! – вскрикнул Нюшка.

Жильцы квартиры тотчас поддержали возмущение Нюшки:

– Профессор, неприлично ты ведёшь себя.

– Он спятил.

– Ему пора на психу.

Две девки Поэта, уже забыв о нём, который по – прежнему лежал на полу, тыча пальцами в сторону Геннадия Петровича, начали принуждённо смеяться, хлопая себя по бёдрам, нарочито высоко взмахивая руками.

Поэт задёргался на полу и медленно встал на ноги.

Напротив нас, по другую сторону плиты, остановился по пояс голый мускулистый жилец лет тридцати пяти и начал внимательно смотреть на меня, щерясь.

На его теле не было татуировок, значит, он просто хвастал своей мускулатурой или запугивал ею жильцов.

– Ты кто? – спросил он меня властным голосом, и так как я молчал, он ткнул себя пальцев в грудь. – Я Грозный. Человек чести. – И он выставил в мою сторону кулак, на фалангах которого была татуировка "Граф". – А ты не разговорчивый. Не уважаешь нас. Я ведь могу заставить тебя говорить…

– Я била Грозного, как хотела! – крикнула Епифания – Лахудра.

– Да, – откликнулся Нюшка. – После того, как он изнасиловал тебя и заставил заниматься проституцией.

– Но, но, не ври, – с угрозой в голосе сказал Грозный.

– Да хули мне врать – то?! – вскрикнул Нюшка. – Иль ты скрываешь, что тебя из органов пнули за торговлю наркотой? Ты же сам хвастался, что всех задержанных бабёнок трахал! Склонял к проституции. А сейчас он держиморда в магазине. Ловит воровок и трахает в подсобке.

Лицо и мускулистая шея Грозного покраснели от бурногог прилива крови.

Он был в ярости, но не от слов Нюшки, а потому что я узнал его правду. Это была "классика"жизни людей, таких, как в этой квартире. Они друг друга "поддевали"("дружески подначивали") матами, высмеивали, предавали. Но очень "тонко"реагировали на иронию в свой адрес от людей с высоким интеллектом, которых они люто ненавидели. Но "ставили"себя перед ними "благородными"– "графьями", "князьями".

Грозный хотел "поставить"себя передо мной благородным аристократом. Но Нюшка оборвал его высокий промысел.

И Грозный, ничуть не обидевшись на Нюшку, люто возненавидел меня.

– Хватит выступать! – напомнил всем о себе Поэт. – Я здесь король.

– Да, с моего разрешения, – властно сказал Нюшка.

Вода закипела, и мы, сняв чайники с плиты, вышли в коридор.

Нас догнал Грозный.

– А, ну, стой! – рявкнул он за нашими спинами.

Но так как ни я, ни Геннадий Петрович, не остановились, то Грозный пробежал вперёд и повернулся к нам лицом.