Тайна Пророка Моисея

– Всем встать на колени, – спокойным голосом проговорил я и указал пальцем на двух "мочалок". – И вы, швабры, на колени!

– Женя, – забормотал Геннадий Петрович. – Это не слыханно. Это жестоко.

– Эти животные понимают только удар кулаком… А ну, вернись в кухню! – крикнул я Поэту, который на карачках спешил скрыться в толпе жильцов.

Пинками я вернул Поэта в кухню. Пердило, непрерывно пукая, испуская зловонные газы, со стоном сказал:

– Ты замахнулся на братву. Тебе будет смерть, – но едва я шагнул к Пердило, как он, нарочито весело заговорил: – Это шутка.

– Ты, швабра, – сказал я Лахудре, указывая на неё пальцем, – немедленно верни деньги Геннадию Петровичу и извинись за обман.

– У меня только на "мобильнике".

– Геннадий Петрович, назовите свой номер…А вы, животные, начинайте убирать из раковин окурки.

– Это западло…– начал было говорить Поэт, но я вновь изо всех сил вонзил носок кроссовки ему в пах.

Поэт рухнул на пол, но быстро и трудно встав на ноги, хромая, поспешил к раковине.

Их было четыре. Я ждал, потому что в коридоре Нюшка должен был убирать своё дерьмо минут пятнадцать. И я не хотел смотреть на его "работу".

– Запомните, животные, "смотрящим"квартиры будет Геннадий Петрович. Его приказы выполнять неукоснительно. В кухне – не собираться. Собирайтесь у своего вожака Нюшки, пидора. Можете называть его "генералиссимусом"всех питухов.

Я не собирался говорить с жильцами квартиры, потому что все, кроме Геннадия Петровича, подстраивались под синетатуированных, "ставили"себя "крутыми", заискивали перед животными.

Когда я, Юлия и Генадий Петрович пошли по коридору к выходу, то я увидел, что Нюшка всё убрал. А сам он скромно стоял в стороне от того места, где нагадил и угодливо улыбался мне.

– Встань на колени. Извинись перед Генадием Петровичем.

– Извините меня, Геннадий Петрович, я буду всегда хорошим. Я ведь всегда был человеком чести.

Я поставил стопу ноги на его лицо, заметил, что на нём мелькнули гримасы страха и лютой злобы.

А мгновенье спустя Нюшка начал ласково улыбаться. Я сказал:

– Если ты, животное, посмеешь вести себя, как раньше, я тебя найду и твой мордоворот натяну тебе на затылок. Пошёл вон!

И я сильным тычком стопы отшвырнул его от себя. И в это время я услышал голос Ксении Евгеньевны, который прозвучал в комнате:

– Женя, Юля, зайдите ко мне.

– Я её не знаю, – удивлённо сказала Юлия.

– А я знаю.