Тайна Пророка Моисея

И я не успел понять правильный перевод фразы.

Латуш знал моё будущее, видел его. А если бы предупредил, что меня в будущем ожидали тюрьма и концлагерь, то я, конечно, не вернулся бы в детсткий дом. А Юлия была бы убита…

Я посмотрел на прелестную девушку.

Я с ней общался первый день, а в моей душе было такое чувство, словно я знал её очень давно.

Юлия внимательно сомтрела в мои глаза – в один, потом – в другой. И я понял, что сейчас девушка думала.

– Женя, ты бабник? – спросила она, а потом с надломом в голосе добавила: – Ты мне будешь изменять?

– Нет, никогда.

– Но у тебя было много!

– У меня только ты. – Я обнял ладонями её лицо и сказал: – Ты моё восхищение, моё обожание, мой прекрасный мир. Отныне и всегда ты будешь центром этого мира. И всё, что будет происходить вокруг нас, я буду воспринимать через тебя.

Юлия топнула ногой и сердито воскликнула:

– Ты часто говорил это другим! Ты зазубрил текст. Какое у тебя образование? Почему ты скрываешь?

– Нет, Юличка, я это сказал в первый раз.

Очаровательная девушка прижалась ко мне всем телом, разулыбалась и нежно проговорила:

– Мне понравилось. Продолжай…

ГЛАВА

"Сталинский дом"был огромным, мрачным и угрюмым.

– В этом доме, – сказала Юлия, когда мы подошли к широкой лестнице, – в советское время имели право получить квартиры только академики, министы и маршалы.

Высокий входной проём закрывали створчатые стальные двери. Над ними висела видеокамера. Едва мы подошли ко входу, как прозвучал щелчок – створки высокого проёма плавно и быстро ушли в стены.

За второй огромной дверью сбоку была комната консъержа, а впереди – огромный вестибюль. В его середине наверх шла широкая лестница, по обеим сторонам которой, как охранники, стояли две скульптуры – Ленина и Сталина. Рядом с лестницей находился лифт. Когда мы подошли к нему, Юлия тихо сказала:

– Там наверху…Вот по этой причине я редко бываю здесь. И всегда нанимаю троих, четверых мужчин, чтобы они несли, как грузчики, коробки с едой…

Я понял, быстро обернулся и посмотрел в сторону консъержа.

И когда я подошёл к окошку кабины, и сделал ладонью приглашающий жест, то парень охотно и быстро сунулся к окошку, продолжая ласково улыбаться.

Я схватил его крупный сизый нос двумя пальцами правой руки, а левой – сильно припечатал голову консъержа к столу.