Великая огнестрельная революция

Технологические и тактические новшества, на которые делают упор сторонники военной революции, на взгляд Линна, конечно же важны, но по отношению к названным выше аспектам второстепенны

. Не стоит преувеличивать, по его мнению, и роль голландского государственного и военного деятеля Морица Оранского вместе со шведским королем Густавом Адольфом как родоначальников новой линейной тактики. Как указывал историк, армия французского короля Генриха IV раньше голландцев и шведов перешла от традиционных для XVI в.

крупных формаций и глубоких построений к небольшим подразделениям и стала использовать элементы линейной тактики

.

Правда, стоит отметить, что такой радикализм не встретил поддержки у большинства специалистов, хотя и способствовал дальнейшему «размыванию» временных и территориальных рамок военной революции

. Так, по мнению К. Роджерса, за четыреста лет, с XIV по XVII в., европейское военное дело пережило даже четыре военных революции: «пехотную», «артиллерийскую», «артиллерийско-крепостную» и собственно «военную»

.

М. Прествич и вовсе полагает, в чем-то смыкаясь с «эволюционистами», что военная революция XV–XVIII вв. стала естественным продолжением средневековой военной революции конца XII – 40-х гг. XIV в.

. Кроме того, по мнению многих историков, рассматривая эту проблему, не стоит замыкаться только европейскими рамками, а необходимо изучить изменения в военном деле в других регионах мира, имевших место в это же время, а также их взаимовлияние

.

Спорным и неоднозначным выглядит, по мнению ряда современных историков, и вопрос о степени влияния перемен в военной сфере на заре Нового времени на политическое и социальное устройство европейских государств. Если, с точки зрения сторонников военной революции, необходимость создания сильных и многочисленных постоянных армий стимулировала процессы становления сильной власти и рождение абсолютистских монархий Нового времени, то, к примеру, Н. Хеншелл полагает, что все было с точностью до наоборот

.

Таким образом, можно сказать, что расширение поля исторического поиска и в географическом, и в хронологическом плане привело к своеобразному «разложению» из-за возникших внутренних противоречий прежде ясной и целостной концепции и, как следствие, способствовало жесткой критике основных тезисов «революционной» теории Робертса—Паркера и их последователей. Очевидно, что эти разброд и шатание были обусловлены прежде всего тем, что М.