Энэр

Мысли, чередуясь, снова вернулись к детям: «Как найти? Как заботиться, оставаясь в скафандре? Как будут смотреть люди? Как отнесётся полиция? Ищут ли? Не опасно ли всё это для детей?»

– Найти бы Бога и спросить его, что делать, – пришёл к новому решению Кузя, но снова осёкся: – Как найти, если Он ведёт скромную жизнь?

Вспоминалось, что растит пшеницу и детей… Да мало ли таких?!

«В далёких горах», – пришло на ум.

«Да будь хоть в ближних, то всё равно не обойти!»

Рассвело. Кузе надоело лежать, и он решил размяться.

Поднимаясь, удивился: на нём был рваный, истерзанный полицаями спортивный костюм, а скафандр исчез, хотя ощущения остались прежними.

«Значит, он виден только ночью!» – догадался Кузя, вспомнив, как исчезла перчатка.

«И только мне», – словно добавил кто-то.

Движение доставляло удовольствие.

Сначала – бег на месте. Потом – упражнения, заученные в армии. Отжимания тоже удивили: не чувствовалось никакого напряжения мышц, но прыжки на месте удивили ещё больше: скафандр подпрыгивал всё выше и выше.

При этом Кузя заметил ещё одно: в полёте время замедлялось, позволяя вовремя отбиваться от разлапистых веток.

Решив пробежаться, Кузя снова обнаружил массу возможностей. Сначала он увеличивал длину каждого шага, а потом уже перепрыгивал в беге отдельно стоящие деревца, всякий раз зрительно поднимая планку. Так, с тренировками, обнаруживались всё новые и новые возможности скафандра. Деревце, сломавшееся от случайного удара, напомнило о стекавших мозгах.

Кузя заволновался, не придётся ли снова провести год в реке, но вспомнившаяся фраза «здоровым встанешь» успокоила. Ведь, встав здоровым, уже не навредишь себе до такой степени, как было.

Пролетая над очередным деревом, Кузя заметил вдалеке дым костра.

«Идти к ним или нет? – размышлял он, приземлившись. – Что они могут рассказать кроме даты? А что, если податься сразу к президенту, чтобы помочь навести порядок в стране?.

. А разве он сам не знает о произволе чиновников?!»

«Нашлёт полицаев, с которыми снова придётся драться, – сделал вывод Кузя, – да ещё найдут детей и прилюдно растерзают!»

И всё же отмёл гнетущие мысли и пошёл к костру.

* * *

У костра на берегу никого не было. Да и костра не было: дымила куча елового лапника, возле которой грелись дымом болотные сапоги, надетые на колья. Поодаль, у видавшей виды палатки сидел обросший мужик и чистил рыбу.