Энэр

– Это котора на выезде?

– Ну да, там где-то…

– Это где баба заправлят?

– Раньше мужик был… – Кузя силился вспомнить имя, но никак не мог.

– А Самовара знашь?.. А Кастета?

– А ты Серого знаешь? – вспомнил Кузя. – Мочилу?

– Это который бабу шинканул?

– Ну да!

– Замочили его.

– Замочили?! Кто?

– Красные… Когда наши в их малине всех з – — – -и, все дёру дали, а те посля стали везде шнырить – многих замочили.

– А тебя не тронули?

– А я тогда не при делах был. Но как трезвон прошёл, так сразу ноги сделал! Они всю зиму всех подряд гребли, а мы с Кривым – на дачах.

– Он мне большое дело сделал! – признался Кузя. – Он меня, может, разбудил вовремя…

– Под кайфом, чё ли?

– Под кайфом?.. Да такого кайфа дай Бог никому не словить!.. Кстати!!! Что у меня на роже?

– Да ничего нет! – ответил Мурзик, приглядевшись. А ты про чё?

– Ну синяки-шрамы?

– Да нет н – -я… А кто?

– Да красные! – ответил Кузя и вдруг не только почувствовал, но осознал, что у него все зубы во рту, а, коснувшись лица, обнаружил усы и бородку!

– Давно, чё ли? – усомнился Мурзик.

– Давно, похоже! – промямлил Кузя удивлённо.

– В вырубоне, чё ли, был?

– А какое число сегодня?

– А х – его знает! Я чё, их считаю?! Май, да и п – — ц!

За разговором Мурзик убрал лапник, разгрёб золу и, уложив свёртки, засыпал их сверху. А потом, прервав разговор, сходил в палатку и вернулся с пузырёчком спирта и кружкой воды, зачерпнутой в реке. Его грязный ноготь прижался к середине содержимого флакона.

– Ну… За братанов! – выдохнул он и отпил, а затем показал Кузе уровень, совпавший с ногтем.

– Честно говоря, Максим, я не пью… – начал Кузя, но, увидев изумившееся в презрении лицо собеседника, добавил, принимая флакон: – Однако за Серого и за других, кто погиб… братьев… надо выпить.

Кузя выпил причитавшееся под одобрительный взгляд.

– Мы ведь на всю империю прогремели! – похвалился Максим, занюхивая чёрствым хлебом.

– А Яруллина знаешь? – чавкнул Кузя после противного вкуса и запил водой.

– А кто его, п – — – а, не знал?! Он, с – а, столько наших закрыл не за х – , что на него многие зуб имели! Во! Вишь, клешня?! Я лично лапу жал Рыжему, который его замочил! Он щас на нарах, но в почёте – положняк.

– Пусть так! – согласился Кузя и, подав руку, предложил: – Тогда и я тебе лапу пожму, как пожал бы Рыжему.

– А Змея слыхал? – известил Максим, пожимая руку.

– Нет.