Энэр

Михалыч оставил ей квартиру и вернулся жить в деревню к матери.

Продолжая вкалывать, он срубил новую избу и сделал в ней удобства не хуже городских. Деревушка, расположившаяся на берегу речки, бочком упиралась в лес, и участок земли матери-отца был с самого краю – речка на задах да лес с боку – загляденье, в чём Кузе выпал случай убедиться.

Жена Михалыча, резко подобрев после развода, стала приезжать в гости, но Михалыч догадался о причинах такой перемены: ещё и дом вознамерилась оттяпать. Да и в дочери читались те же самые черты, как в яблоке – от яблони.

Михалыч частенько делился житейскими проблемами, перемежая повествование прибаутками, поговорками и известными фразами, а Кузя слушал, цепляя прибаутки и не особо вникая в подробности чужой жизни. Ему казалось, что волею судьбы его минула сия горькая чаша: будущая семейная жизнь Кузе казалась уже выстроенной – не шикарной, но благополучной, и беспокоиться, казалось, не о чем, но судьба плела свои узоры.

* * *

Через год у Кузи и Кати родилась дочка Маля.

Хозяйка квартиры, Алиса, относилась к ним как к родственникам. Она помогала Кате и словом, и делом, и даже комнату свою не запирала никогда. Летом Алиса жила в садовом домике, а Кузя и Катя чувствовали себя совсем вольно.

Рая, жившая в том же подъезде, была знакома с Алисой и порой заходила поболтать. Оказалось, что именно она порекомендовала Тихону пустующую комнату. Катя и Рая стали подружками, и на работе отношения Кузи с Раей тоже были тёплыми – дружескими, на что с недовольством смотрел Потап.

У Михалыча полоса жизни была не столь светлой, он схоронил мать и пытался вновь завести семью, но всякий раз обжигался на корыстных устремлениях подруг.

Как назло, у Тихона открылся нехороший принцип – он никогда не пересматривал оговорённый размер зарплаты. Михалыч, проработавший больше всех, предложил сообща поставить вопрос о повышении, но из солидарности поддержал лишь Кузя, а другие отмежевались. Михалыч был уволен, Кузя предупреждён, а добрые отношения в коллективе сменились подозрительностью.

Нагрузка на Кузю увеличилась, а зарплата осталась прежней.

Потом и на Раю свалилось горе. Её шестилетний сын катался на санках с горки, и какие-то пацаны врезались санями ему в живот. Сын вернулся домой со слезами, а Рая постаралась успокоить его, мол, мужчины не плачут: искать виновников было поздно и бессмысленно. Вечером у сына поднялась температура. Рая, оставив Кате дочку, отвезла сына в больницу.