Магия и колдовство в языческом Риме и на Руси

Это знаменитый – Lex Cornelia de sicariis et veneficis, – изданный внимание …в 81 году до нашей эры!

Примечательно, что наказанию здесь подлежал не только сам маг (колдун), но и тот, кто прибегал к его услугам!

Впоследствии этот закон вошел почти без изменений в кодекс Константина Великого, затем в кодексы Юстиниана, Феодосия, а дальше и в другие законы европейских государств основанных на «Римском праве».

Как это не странно звучит, но за изготовление банального «приворотного зелья», человек мог спокойно взойти на костер, что в языческом, что в христианском Риме!

Справедливости стоит сказать, что закон Константина изданный в 321 г.

н.э. гласил: «Жесточайшими законами по заслугам должна осуждаться и наказываться наука тех, кто прибегает к магическим искусствам, или замышляет что-либо против здоровья людей, или пытается привлекать развратные души к похоти. Однако никакие уголовные обвинения не должны возводиться за использование средств, предназначенных для лечения человеческого тела, или за произнесение без злого умысла в сельской местности заклинаний, чтобы спелый виноград не был попорчен дождем или побит ветрами, градом или камнями, от которых нет вреда для здоровья или репутации кого-либо, но исполнение которых, напротив, содействует тому, чтобы дары богов и человеческие труды не разрушались»[2 - там же стр.  89]

Меценат советует Августу: «Никак не годится, чтобы существовали те, кто занимается магией, ведь они часто, иногда говоря правду, много больше – ложь, побуждают многих к переворотам».

[3 - там же стр. 89]

Лживость магических действий, указанная в последней цитате, наряду с обвинением в корыстолюбии весьма популярна у критиков магии. Даже Квинт Цицерон, защищающий близкие к магическим искусства, от нападок своего брата Марка Цицерона, без обиняков обвиняет обыденные виды прорицаний, в том числе и магические (некромантию) в продажности и лживости (Cic. De div. I, 132). С ним соглашаются Проперций (IV,81 слл.) и Ювенал (Sat. VI, 508—591; особенно 508—511,548—552).

[4 - там же стр. 89]

Для Цицерона, Плиния Старшего, Тацита, Курция Руфа, Диона Кассия магия является чем-то дурным, занятие ею достойно порицания.

На общее неприятие магии указывает и та роль, которую играет обвинение в магии в судебных делах в Римской империи. Оно действует столь же безотказно, сколь и обвинение в оскорблении величия и прелюбодеянии. Обвинение в магии оказывается стержнем в деле Либона Друза, подробно рассмотрено в Анналах Тацита (Tac.