Хиппи в СССР 1983-1988. Мои похождения и были

Ему тогда было лет 19, мне, Саблину и Поне года 22–24, а Баптисту лет 35, при этом его стаж «ходок», вернее тусовок, начинался с самого начала движения, с 1968 года… Помню, что присутствовал еще поэт Влад, очень похожий на молодого Бельмондо, который всех мирил и все порывался читать свои длинные восторженные стихи. Он вообще был самым восторженным человеком, которого я когда-либо встречал: буквально влюблялся в каждого второго, мужчину или женщину, и посвящал им стихи. Однако и в его жизни случилась роковая женщина, которая его настолько измучила и выжала, что его восторженность и искрящийся мистицизм как-то постепенно улетучились, превратив его в мрачноватого тусклого воздыхателя.

Влад споткнулся на девочке по прозвищу Собачья Мама (была еще Мама Кошек), кажется, так ее звали.

Ира Фри

Герла была небольшого роста, но хорошо сложена, со славянским румяным лицом и длиннющими, чуть не до колен русыми волосами; у нее в квартире жило несколько собак, с которыми, видимо, ленились гулять, отчего в квартире стоял тошнотворный запах собачьих испражнений…

У меня бывали и зависали Ира Фри (тертая наркоманка, которой к тому же везло на автокатастрофы во время автостопа: раз семь машины с ней переворачивались, в том числе дальнобойщиков), потрясающий джазовый музыкант Миша Артымон, Поня с очередной подругой (и гитарой), студент-кинооператор Леша Фокс, который так ничего и не заснял из нашей жизни, еще какие-то девочки и мальчики с Рязанского проспекта, у которых там сложилось очень тесное сообщество, еще один хороший тишайший провинциальный поэт.

Была такая же тусня на Речном вокзале, откуда ко мне беспрерывно приезжали какие-то девицы совершенно несистемного вида, сидели по день-два, не обращая на меня внимания, и без всяких прощаний исчезали. Те же, кто задерживался, частенько выходили аскать к остановке на Профсоюзной, представляясь заблудившимися или разорившимися художниками из Эстонии. Какие-то копейки, а иногда и рубли собирали. По ночам к той же остановке выходили попрошайничать сигареты или, если уже никого не было, поискать бычки на асфальте.

Немного позже неделю пожил у меня Сольми и очень красиво расписал мне стенку на кухне, с моим портретом (потом варварски мною закрашенную из-за желания разменять квартиру с родителями).

В целом тусовка налаживалась, порой даже слишком.