За Родину и Славу. Вторая война за Силезию (1744-1745)

После отказа от плана секуляризации и формировании нейтральной имперской армии король Фридрих вынужден был отступить. После сепаратного мира в Бреслау он не мог рассчитывать на Францию и, вместе с тем, не был готов к конфликту с Англией, бывшей единственным гарантом этого мира. Угрозы прусского короля ни к чему не привели, а воплотить их в реальность у него не было возможности. Напротив, его попытка вето лишь вызвала волну возмущения английского общественного мнения, которое после этого стало ещё более настойчиво требовать от своего короля активных действий на континенте.

Это был сильный удар, как по самолюбию короля, так и по всей его германской политике. В этом положении ему ничего более не оставалось, как умерить свою гордость и, отказавшись от угрожающего тона, безучастно наблюдать за маршем Прагматической армии в ожидании исхода военного противостояния, которое могло изменить к лучшему и политические конъюнктуры.

Находясь к лету 1743 года в сложном политическом положении, король Фридрих вынужден был быть вдвойне осторожным.

На призыв французского посланника Валори исполнить обязательства по оборонительному договору от 1741 года и предоставить помощь Франции, прусский король ответил отказом. Также вежливый, но решительный отказ был передан имперскому фельдмаршалу Секендорфу, когда в ответ на высказанные им надежды на скорую помощь Пруссии, король Фридрих 27 апреля отвечал, что «он (король Пруссии – прим. авт.) хорошо знает, когда придёт время, но этот час пока не настал». В данном положении важным достижением для Берлина стало заключение 27 марта 1743 года договора с Россией. Работа над заключением нового договора началась сразу после заключения австро-прусского мира в Бреслау, но в конце 1742 года переговорный процесс заметно активизировался. Король Фридрих после Бреславльского мира получил свободу рук, и петербургский двор был заинтересован если не в помощи, то, по меньшей мере, в невмешательстве Пруссии в русско-шведскую войну. Содействовать улучшению отношений Берлина и Петербурга должно было включение камергера Воронцова, зятя императрицы Елизаветы, в число кавалеров ордена Чёрного орла, и последующий за этим обмен орденами Чёрного орла и святого Андрея Первозванного между Фридрихом Прусским и императрицей Елизаветой. Это сближение царственных особ было отмечено грандиозным празднованием в Зимнем дворце. Однако яркая обложка договора скрывала под собой довольно неопределённое содержание.