История Киева. Киев советский. Том 2 (1945—1991)

Для того чтобы руководить толпой – ей постоянно надо подкидывать сведения, разрывающие мозг, случаи, заставляющие следовать примеру, идеи, подражать которым станет целью жизни масс. Давно признано истиной, что идеология – оружие массового поражения! И более опасное, чем ядерное!

Это очень хорошо понимал Сталин, и именно с этой целью он поставил творческой проституции страны, ой, простите, интеллигенции, задачу: создать в умах измученного войной населения образ героя! Образ тех, кто не жалея живота своего боролся с врагами советского народа, ну и, чтобы совсем не было сомнений, мужественно, несгибаемо закончил свою праведную жизнь в муках.

И погиб, понятно, еще и для того, чтобы потом не смог поведать правду об истинном ходе событий. Так из-под пера талантливых писак, кандидатов на Сталинские премии, и появились сказки и легенды о подвигах Зои Космодемьянской, панфиловцев и, конечно, «Молодой гвардии». И что настораживает: все герои или их подвиги проходили в небольших, малонаселенных пунктах, чтобы было меньше, а еще лучше, не было свидетелей заурядности, серости их существования… Не действовали они ни в оккупированном Киеве, ни в Одессе или хотя бы Минске…

Мы без конца проклинаем товарища Сталина, и, разумеется, есть за что.

И все же я хочу спросить: кто написал четыре миллиона (!) доносов? (Эта цифра фигурировала в закрытых партийных документах.) Дзержинский? Ежов? Абакумов с Ягодой? Ничего подобного! Их написали простые советские люди! Означает ли это, что СССР – страна доносчиков и стукачей? Ни в коем случае! Просто сказались воспитательные меры, внедряемые партией и правительством, нещадно боровшимися против интеллигенции и представителей духовенства, которые распространяли идеи гуманизма. Разумеется, существует врожденное предрасположение к добру и злу. Более того, есть на свете ангелы и монстры. Святые и злодеи. Но это – редкость. Шекспировский Яго, как воплощение зла, и Мышкин, олицетворяющий добро, уникальны. Иначе Шекспир не создал бы «Отелло». В житейских же случаях, как пришлось убедиться, добро и зло – произвольны. Так что упаси нас бог от пространственно-временной ситуации, располагающей ко злу… Одни и те же люди выказывают равную способность к злодеянию и добродетели. Какого-нибудь рецидивиста я легко могу представить себе защитником Майдана, героем войны, отдающим всего себя всего, без остатка, волонтером. И наоборот, герои войны с удивительной легкостью растворяются в «околорадной» тусовке.