История Киева. Киев руський

Роль воинской корпорации как бы суммирует в легендарной форме ибн-Фадлан, впрочем, при этом он честно признается, что пересказал с чужих слов: «Один из обычаев царя русов тот, что вместе с ним в его очень высоком дворце постоянно находятся 400 мужей из числа богатырей, его сподвижников. С каждым из них имеется девушка, которая служит ему, моет ему голову и приготовляет ему то, что он ест и пьет, и другая девушка, которой он пользуется как наложницей в присутствии царя. Эти 400 мужей сидят, а ночью спят у подножья его ложа.

А оно огромное и инкрустировано драгоценными самоцветами. А с царем сидят на этом ложе 40 девушек для его постели. Иногда он пользуется как наложницей одной из них в присутствии своих сподвижников, о которых мы выше упоминали. И этот поступок они не считают постыдным. Он не спускается со своего ложа, так что если он захочет удовлетворить свою потребность, то удовлетворяет ее в таз, а если он хочет поехать, то он подведет свою лошадь к ложу таким образом, что сядет на нее с него… И он не имеет никакого другого дела, как сочетаться с девушками, пить и предаваться развлечениям…» Это колоритное описание ибн-Фадлана подтверждает, что функцию полководца и собственно правителя выполняет не сам царь, а его заместитель. Скорее этот рассказ подходит для Хазарского каганата, чем для правителей Киева, которые сами были и полководцами, и дань собирали. И, кроме соития с девушками, развлекались охотой. Но симптоматично и то, что правителя окружают не его родичи, а именно приближенные богатыри, дружина. Количество окружающих женщин и воинов-приближенных, богатство убранства призваны символизировать прочность власти. Интересно, что еще нет упоминаний и о его супруге, парной правительнице. Нужно учесть, что приводимые цифры являются эпическими и традиционными для Востока. При всей мнимой фантастичности рассказа арабского писателя нужно отметить, что обилие девушек не выдумано. Письменные источники сообщают, что у князя Владимира было 700 наложниц, половина из них находилась в его любимом загородном селе Берестово. И князь не обязательно ими пользовался, это не было гаремом. Часть из них была добычей, иные подарком, а вообще считалось «наградным фондом» для особо отличившихся воинов. Получалась двойная польза: во-первых, воин становился как бы «молочным братом», породнившись с предводителем, а во-вторых, он получал заслуженную награду. Коня и оружие он обязан был добыть в бою.