Окруженцы. Киевский котел. Военно-исторический роман

Юность, юность! Насколько ты бурлива в часы бодрствования, настолько безмятежна в отведенные тебе часы сна… А ведь ты такой тяжелой была у поколения Великой Революции. Росло оно в огне кровопролитных сражений, формировалось в условиях длительных усилий народа по восстановлению разрушенного хозяйства и жестокой, подчас бессердечной экономии на всем, даже на питании детей и подростков. Быстро повзрослев, но, оставаясь еще совсем юным, оно приняло на свою грудь грохочущие гусеницы и воющие бомбы озверелого фашизма.

И все жертвы, жертвы… Да и тем, кому посчастливится дожить до дня Победы, придется повторить все сначала: восстанавливать лежавшие в пепле многие сотни городов и сел, залечивать кровоточащие раны в экономике. И сейчас уже видно, что во имя неблизкого светлого будущего приносятся эти великие жертвы на жернова жестокого настоящего. Скажут ли счастливые далекие потомки слова благодарности этому мужественному поколению борцов, преобразователей, приносящих себя в жертву?

Волжанов поднял спадавшие на лоб Люды завитки волос и поцеловал в губы.

Она открыла глаза и испуганно всмотрелась в его лицо.

– Милый, что с тобой? – спросила она. – Ты не заболел? Мне показалось, что ты замороженный: приложился губами, как ледышкой! Или что-нибудь случилось? – Она быстро вскочила с постели, одернула юбку и, приложив обе горячие руки к холодным и бледным щекам Владимира, заглянула в его глаза. Никогда еще она не видела слез этого смелого парня и вдруг… Они переполняли его глаза и только силой воли удерживались в них.

По расстроенному виду Волжанова Люда поняла, что случилось что-то непоправимое, и что он так тяжело воспринял это непоправимое не из-за беспокойства за себя лично, а из-за большой тревоги за нее.

– Случилось большое несчастье, Людочка, – ответил он, собравшись с духом, и сел рядом с ней на кровать. – Большая беда для всего нашего фронта…

– Какая беда? Ведь наши войска здесь так крепко бьют фашистов…

– Немецкие танки далеко за Днепром, в нашем глубоком тылу.

Нам приказано немедленно сниматься и форсированным маршем выйти за Днепр. Будем пробиваться из окружения.

– Так не все ж еще потеряно, Володя! – сказала она. – Может, и пробьемся… Конечно, пробьемся, если хорошо будете командовать вы, командиры.

– Умница моя! – воскликнул он, заметно повеселев, – Славная ты красноармеечка! В этот момент вошли Балатов, Орликов, Мурманцев и Хромсков. Минуту спустя подошел и замполитрук Астронов.