Minni. Призвание – любить

Нет, нет, конечно полюбила! Но как же вся моя прежняя жизнь?! Моя любимая матушка?.. Мои братья и сестры?.. Все, все, что мне дорого, чем я жила до сих пор? Ведь Россия – это так далеко и так… непонятно для меня! Мне страшно!..

– Минни, дорогая моя! Не волнуйтесь, вы не будете там чужой! Я сделаю все для того, чтобы вы не чувствовали одиночества, были счастливы. Мои родители – вы, наверно, это знаете – души в вас не чают с тех самых пор, когда вы были еще совсем крошкой. А ваши родители, братья, сестры… Мы, конечно же, будем их навещать.

И они нас тоже. Ведь на самом деле Россия не так уж и далеко. Это только так кажется. Вы привыкнете, она станет вашим вторым домом, а вы в этом доме когда-нибудь станете доброй, милой и рассудительной хозяйкой.

– Что ж я могу сказать… Я в такой растерянности… Я согласна, согласна…

Николай порывисто привлек ее к своей груди и, совершенно неожиданно для нее и для себя самого, поцеловал.

– Дагмар… Моя милая Минни… Я увезу вас далеко-далеко. И вы будете только моей, – шептал цесаревич, словно в забытьи.

Она не противилась, доверилась ему, только все время повторяла:

– Вы такой хороший, Никса, но отчего же, отчего же мне так страшно…

Она и сейчас, спустя, кажется, целую вечность, сидя здесь, на этой веранде, ощутила на губах тот самый, первый в своей жизни, такой неумелый, сладкий и такой жгучий поцелуй. Теперь она знала, что это не был страх перед неизвестностью, перед новой, неведомой ей жизнью – это было предчувствие беды.

Тем же вечером было объявлено о помолвке молодых. И во дворце поднялась невероятная суета. По этому радостному поводу был дан праздничный ужин.

Именитые гости…

Шампанское…

Тосты…

И поздравления, поздравления, поздравления…

Ликовал не только весь дворец, а и весь Копенгаген. Весть о помолвке всеобщей любимицы долетела до самых окраин датской столицы. Народ высыпал на улицы поглазеть на праздничный фейерверк, отметить помолвку любимой крошки Дагмар. Все переживали за судьбу маленькой принцессы.

А ее друг Ганс, на чьих сказках она росла, даже прослезился, обнимая ее и бессвязно бормоча ей на ушко что-то доброе и ласковое.

На следующий день под впечатлением от пережитого Николай писал отцу: «Dagmar была такая душка! Она больше, чем я ожидал; мы оба были счастливы. Мы горячо поцеловались, крепко пожали друг другу руки, и как легко было потом. От души я тут же мысленно помолился и просил Бога благословить доброе начало.