Кровь на мантии. Документальный роман

Бал должен был быть весьма роскошным; конечно, на балу должен был присутствовать государь император с императрицею… Многие советовали государю просить посла отменить этот бал или во всяком случае не приезжать на этот бал, но государь был с этим мнением не согласен, по его мнению, эта катастрофа есть, конечно, несчастье, но несчастье, которое не должно омрачать праздник коронации; ходынскую катастрофу нужно в этом смысле игнорировать».

Бал был и правда великолепен.

Вот что значит Европа! Вот какова Франция! А уж эти французы – такие душки!.

. – долго судачили потом те, кому посчастливилось побывать на этой аристократической гулянке.

Бал открылся контрдансом. Ники лихо отплясывал с посольской супругой – графиней Монтебелло. Ему не уступала Аликс, которую очаровывал галантный, пахнущий парижским парфюмом сам французский посол.

– Ах, шармант, шармант!..

– О, мон шер, мон шер…

Ники остался доволен тем, как прошел этот день. Ночная трагедия не смогла его омрачить и не испортила настроения.

По обыкновению, заполняя к ночи свой дневник, он записал:

«До сих пор все шло, слава Богу, как по маслу, а сегодня случился великий грех. Толпа, ночевавшая на Ходынском поле, в ожидании начала раздачи обеда и кружки наперла на постройки, и тут произошла страшная давка… Отвратительное впечатление осталось от этого известия. В 12 ? завтракали, и затем Аликс и я отправились на Ходынку на присутствование при этом печальном “народном празднике”. Собственно, там ничего не было; смотрели из павильона на громадную толпу, окружавшую эстраду, на которой музыка все время играла гимн и “Славься”.

Переехали к Петровскому, где у ворот приняли несколько депутаций и затем вошли во двор. Здесь был накрыт обед под четырьмя палатками для всех волостных старшин. Пришлось сказать им речь, а потом и собравшимся предводителям дворянства. Обойдя столы, уехали в Кремль. Обедали у Мама в 8 ч. Поехали на бал к Монтебелло. Было очень красиво устроено, но жара стояла невыносимая. После ужина уехали в 2 ч.»

Стон Ходынской катастрофы пронесся над всей страной. Миллионы простых людей увидели в ней мистическое предзнаменование страшных событий в грядущее правление нового императора. Народ не простил того, что молодой царь не преклонил голову над могилами погибших на Ходынке, ставшей для них смертельной ловушкой, не простил и запомнил надолго его глумливые танцульки под омаров и шампанское на свежих гробах своих подданных.