Кровь на мантии. Документальный роман

Зато Аликс, с ее неустойчивой психикой, будучи и сама еще в юности заражена мистицизмом, почувствовав в Милице родственную душу, приблизила ее к себе и готова была часами быть с ней в уединении, читая вслух «черные книги», слушая бредовые россказни черногорки или гадая на воске, кофе или картах.

Милица, успешно освоившая приемы внушения, с течением времени все более погружала свою царственную подругу в мрачный мир призраков, колдовства и средневековых суеверий, чем изрядно подорвала ее и без того нездоровую психику.

В результате в слабой головенке царевой супруги, навсегда так и оставшейся чуждой православным традициям русского народа, под влиянием чертовских проповедей черногорки образовалась такая каша, что окружающие только диву давались, почему император не запретит ей раз и навсегда общение с этой колдуньей, да и с другими подобными шарлатанами, и не определит на попечение хороших психиатров. Однако Ники и сам все больше попадал под влияние чар черногорки, а точнее, ее красивых черных глаз и аппетитных форм.

Злые языки поговаривали, что, когда им доводилось оставаться наедине, занимались они вовсе не гаданием на картах или кофейной гуще, а совсем другим, более приятным делом.

И вот Милица, став для обоих супругов дорогой и желанной, начала таскать во дворец одного за другим «колдунов», «прорицателей», «ясновидцев» и «народных целителей». Где уж она их выискивала, в каких темных притонах, в какой российской или европейской глухомани – даже трудно представить.

Поначалу пред светлые очи императрицы был представлен некий Митя, найденный ею где-то под Козельском и прозванный за нечленораздельную и совершенно лишенную смысла речь Гугнивым. По описанию царской охранки, на всякий случай установившей за ним слежку, он носил «длинные, распущенные волосы, ходил круглый год босиком, опираясь на посох. Одет был в рясу монашеского покроя». Те, кому доводилось близко пообщаться с ним, называли его просто идиотом.

Но царской семье Митя-Гугнивый, видимо, своим интеллектом вполне соответствовал.

Ники очень любил побеседовать с ним по душам.

Когда душеспасительные беседы со слабоумным Митей наконец наскучили царской чете, а никаких чудес он так и не совершил, он был бесцеремонно изгнан из царских чертогов. Однако шустрая Милица вскоре нашла ему «достойную» замену, торжественно приведя во дворец Матрену-Босоножку.