Кровь на мантии. Документальный роман

Причем без тени уважения к умирающему императору. – Будь стойким и прикажи доктору Лейдену и другому Г. приходить к тебе ежедневно и сообщать, в каком состоянии они его находят, а также все подробности относительно того, что они находят нужным для него сделать. Таким образом, ты обо всем всегда будешь знать первым. Ты тогда сможешь помочь убедить его делать то, что нужно. И если доктору что-либо нужно, пусть приходит прямо к тебе. Не позволяй другим быть первыми и обходить тебя. Ты – любимый сын отца, и тебя должны спрашивать и тебе говорить обо всем.

Выяви свою личную волю и не позволяй другим забывать, кто ты.

Прости меня, дорогой!»

Она жаждет власти. Еще не став женой Ники, еще не взойдя на престол, еще при живом императоре она уже хочет подчинить своей воле все и всех. Она уже начала исподволь, потихоньку гипнотизировать своего Ники.

Император умирал тихо, с улыбкой на исстрадавшемся, но уже потусторонне просветленном лице. Едва слышным шепотом он попросил выйти всех, кто сидел у его одра в усталом ожидании его скорой смерти.

Всех, кроме протоиерея Иоанна Кронштадтского и любимой супруги Марии Федоровны, с которой прожил верно и честно недолгую, но счастливую жизнь.

Императрица склонилась над ним и, едва сдерживая слезы, слушала те последние слова, которые, превозмогая боль, едва шептал ей на ухо ее строптивый, непослушный, но горячо любящий и любимый Саша, Сашенька, Александр Александрович Третий.

– Ну вот, Маша, и все. Ухожу я. Прости, что оставляю тебя одну. Не серчай, знаю, моя в том вина, не послушался я тебя.

Да, видно, Господу теперь я больше нужен там, чем здесь. А здесь… Уж и не знаю, что будет, как все сложится… Крепись… И Ники воли не давай. Слаб он умишком-то, не осилить ему России. Да и эта… дура… Вижу, оседлает его… Как бы она и всю Россию не оседлала…

Так ты того… Ты спуску им не давай. А как Мишка подрастет – ему передашь Россию, знаю, тот сдюжит… На то моя воля. А этот…

– Да ты, Саша, не волнуйся, не страдай. Все будет хорошо. И ты, Бог даст, еще на ноги встанешь.

Мы еще пятидесятилетие твое отпразднуем всем миром. Эх, погуляем!.. – безнадежно успокаивала его супруга.

– Нет уж, видно, отгулял я свое. Без меня отпраздновать придется. Хоть вспомните обо мне добрым словом, а мне там зачтется…

Что-то холодно мне, Маша. Ноги стынут…

А помнишь, как мы с тобой в первый раз встретились? Ведь ты не за меня замуж-то собиралась выходить, а за брата моего, Царствие ему Небесное… А вышло вон как!..