Забытый герой Курской битвы

Он должен был оказывать поддержку атакующим бригадам как противотанковым огнем (СУ-76), так и гаубицами (СУ-122) при подавлении ПТО опорных пунктов врага. Но, увы, к началу Курской битвы ни один корпус Воронежского фронта, в том числе и 1-й ТА, сапов не получил, они шли в первую очередь в гвардейские армии». (11, с. 125–126)

Об этом же пишет и В. Бешанов: «К июлю 1943 года в действующей армии насчитывалось 368 самоходных установок, примерно столько в Германии их делалось ежемесячно.

Наши «сушки» для борьбы с танками не годились: СУ-122 была гаубицей с раздельно-гильзовым заряжанием, а СУ-76 имела броню 35 мм, но не имела прицельных приспособлений для стрельбы прямой наводкой.

Первым настоящим «зверобоем» обещала стать испытанная в феврале СУ-152 с пушкой МЛ-20 на шасси танка КВ. Ее 49-килограммовый бронебойный снаряд с 1000 метров прошибал 125-мм броню и срывал танковые башни, надо было только попасть, но к июлю успели сформировать только два тяжелых самоходных артполка по 12 машин в каждом». (2, с. 292)

Кроме того, Л. Лопуховский указывает, что советским танкам в Курской битве противостояли: «…модернизированные танки Т-4, которые составляли основу танкового парка дивизий противника. На них также установили более мощную длинноствольную 75-мм пушку (длина ее была увеличена с 24 до 48 калибров), обеспечивающую высокую начальную скорость снаряда, а значит и более высокую бронепробиваемость. Эти средние танки превосходили советские вплоть до середины 1944 г., когда в наши войска начали поступать в массовом количестве танки Т-34-85 с новой 85-мм пушкой».

(15, с. 9)

Более того, все немецкие танки были оснащены радиостанцией, а в боекомплект в достаточном количестве входили не только бронебойные, но и кумулятивные снаряды, о которых советские танкисты могли только мечтать, что существенно повышало эффективность огня немецких танковых орудий по бронированным целям.

Л. Лопуховский подчеркивает: «В отличие от немецких танковых частей, где радиостанциями (или радиоприемниками) были оснащены все танки, на наших Т-34, не говоря уже о Т-70, полноценная радиосвязь летом 1943 года имелась на командирских машинах до командиров рот включительно и лишь у некоторых командиров взводов.

На остальных машинах, и то не на всех, имелись лишь радиоприемники для получения приказов от командира. Поэтому когда танк командира выходил из строя, никто не мог взять на себя управление подразделением». (15, с. 309)

По мнению В.