Весы Правосудия Божиего. Книга вторая

– Это неразбавленный бурбон, там восемьдесят процентов алкоголя, вот что значит русский медведь, может пить даже огонь, мы обязательно разбавляем содовой или же льдом, – она достала из-под бара глыбу льда, что хранилась в специальном ящике-морозилке, и, вооружившись кинжалом, отколола себе кусочки льда.

– Говорят, что из айсберга тысячелетней давности, даже не знаю, стоит ли в это верить.

«Прям как в кино», – Гарри подумал про себя.

– Но все же хорош напиточек, нечего сказать.

– Наверняка хорош, ведь возраст его перестали считать уже давненько, когда умер тот, кто унаследовал этот дом вместе с винными бочками в подвалах, тот человек был моим дедом, а то есть сотни две с половиной лет, не меньше.

– Ну надо же, и как получилось, что ты теперь живешь тут одна, в этом доме-замке?

– Как случилось, уже четыре года, с тех пор как погиб мой муж в автокатастрофе, и я была с ним в той несчастной машине, была беременна, но врачи преимущество жить дали мне, нежели плоду, с тех пор вот так и живу одна сама.

Есть у меня конный завод в Новой Зеландии, но там управляют люди по найму, тренера, ветврачи, в общем, бизнес процветает, только я вот до сегодняшней ночи находилась в каком-то состоянии, ну вроде пустоты душевной или нечто в этом роде. Уже несколько поколений, как наша семья страдает от напасти раковых заболеваний, гибели в автокатастрофах, бесплодия вроде сестры моей матери, так что, в случае если я не оставляю наследника, то все наше фамильное древо можно будет считать вымершим, печально, но факт. Этой ночью я в первый раз после той аварии решила выйти в люди и вот вернулась уже не одна.

Она целовала его со страстью влюбленной женщины, это было ясно, яснее ясного, она была уверена в том, что нашла себе партнера для дальнейшей жизни.

– А чем ты занимаешься? – она спросила, на секунду оторвавшись от разглядывания его тела.

– Не поверишь, пишу стишочки для русской газеты и сам же эту газету распространяю по всему острову, вот, например, сегодня мне надо бы выезжать, а я все еще у тебя, хотя уже шестой час утра на дворе.

– О, я виновата перед тобой.

– Да, ты виновата, но я прощаю, поскольку мое рабочее время не нормировано, твой партнер свободен как птица, так что любой себя мало-мальски уважающий поэт будет завидовать мне до нервного срыва.

– А как, на чем ты ездишь со своими газетами, можно и я отправлюсь с тобой? Хочу попутешествовать вместе с моим поэтом, это наверняка было бы здорово.