Друг фараона

Даже сам фараон может ничего не знать о них, но они есть, и на их содержание тратятся громадные суммы из государственной казны.

– Но чем они занимаются, дядя?

– А вот внутри этого Сфинкса, – дядя показал на статую, – есть следы деятельности этого отряда.

– Внутри? – Нехези внимательно посмотрел на 20-метровую статую, но ничего странного не заметил.

– Они хранители царства мертвых, Нехези. И они противостоят братству грабителей могил. О них-то ты, я думаю, слышал?

– Конечно. Стать у них на пути весьма опасно, дядя.

Хотя все честные египтяне должны ненавидеть нарушителей покоя мертвых.

– Ненавидеть? О, как просто юноша дарит ненависть и любовь. Кто знает, кого в этом мире нужно больше ненавидеть. Что лично тебе сделали грабители могил, Нехези?

– Мне? – удивился юноша. – Они нарушают покой умерших, а это…

– Постой, – дядя прервал его словоизлияния. – Вот у тебя пока ничего нет. Это так?

– Да, дядя.

– И если завтра ты умрешь, то никто не позаботится о твоем теле и достойной гробнице для него.

У меня самого нет пока достойной гробницы. Хотя я уже старик и в жизни немало потрудился. А у богачей есть все! И роскошные обиталища и лучшие бальзамировщики, и лучшие архитекторы Египта. Так чего тебе, нищему, бояться грабителей могил, если у тебя пока нет гробницы, и ты даже не знаешь когда начнешь её строить?

– Я не могу понять вас, дядя. На уроках вы говорили иное.

– Нужно четко разделять, что и когда можно говорить, Нехези. Здесь когда рядом с нами нет лишних ушей можно сказать и такое, о чем в Фивах говорить не следует.

А насчет грабителей могил – то погоди их ненавидеть. Вначале заимей богатство. Но помни о людях со знаками Анубиса на руках. Помни о черном отряде, Нехези, и не становись никогда у них на пути.

Тогда Нехези со страхом смотрел на Сфинкса, и будь он по-прежнему одет в рубище, то последовал бы совету дяди. Но теперь он думал иначе. Теперь он хотел специально нарушить запрет.

И потому, когда снова вдали показались очертания статуи Сфинкса – стража пустыни – его одолели любопытство и гордыня.

Он шепнул вознице-ливийцу:

– Останови колесницу возле статуи.

– Да, господин!

Ливиец виртуозно остановил колесницу. Кони, почувствовав руку возницы, резко стали, и легкую колесницу слегка занесло в сторону. Нехези поднял руку, и остальные колесничие остановили лошадей.

К посланцу подъехал командир эскорта. Судя по внешности, это был не ливиец, а египтянин.