Горький привкус любви

– Какие еще деньги? – побагровела та, выключая пылесос и воинственно вставляя вперед подбородок, подбоченилась. – Я сроду копейки чужой не брала!

– Ну-ну, я это замечала, когда вы возвращали сдачу с покупок продуктов, – холодно заметила Алена, и с гордо поднятой головой покинула гостиную, оставляя домработницу стоять с широко раскрытым ртом и выпученными глазами.

Зашла в спальню, чтобы переодеться в удобную одежду. Слезы тут же подступили к глазам, но она не доставит им такого удовольствия, нет, она будет сильной, и перенесет это испытание достойно… если получится, с тем количеством наличности что у нее имеется при себе.

Раскрыв кошелек, она пересчитала то немногое что было, десять тысяч и пару сотен мелочью, если не тратить на право и налево, то вполне можно снять какой-нибудь угол, и сразу же начать поиск работы.

Переодевшись в удобные штаны, белую майку, и длинный кардиган из кремовой шерсти, Алена вынула из резной шкатулки все имеющиеся там украшения, это были ее собственные серьги, цепочки и кольца, все что ей дарил Виталий, он держал в сейфе в кабинете, и выдавал по необходимости, когда они шли на какой-нибудь вечер или в гости к его родителям, а потом сразу же отбирал и прятал обратно.

Окинув печальным взглядом на прощание стены ставшей родной за этот год спальни, девушка, взяв в руку сумочку, вышла в коридор. Инна Викторовна, сурово сжав алые губы, хлопотала у плиты, видимо готовила праздничный ужин для хозяина и его новой пассии.

Взяв пуховик, Алена оделась, накрутила на шею шарф, но прежде чем она успела натянуть шапку с помпоном, в коридор выскочила домработница с выпученными глазами, видимо Виталий строго настрого приказал ей проследить за тем, чтобы бывшая не рискнула прихватить норковую шубку, да больно-то хотелось, в пуховике куда удобнее передвигаться в общественном транспорте, ведь именно на него у нее сейчас и было средств.

– Шубу не брать! – зычно рыкнула Инна Викторовна, но пыл умерила, вида что на ценную вещь никто не покушается.

– Не кричите, я не глухая, – тихо вздохнув проговорила Алена, беря перчатки, сумку и ручку чемодана. – Я, надеюсь, что из белья вы ничего не взяли для своей дочери?

– Нужно больно, – зло огрызнулась та, отпирая дверь и широким шестов раскрыв ее, дерзко улыбнулась. – Скатертью дорога, Алена Ивановна.

– И вам всего хорошего, – ответила девушка, вытаскивая чемодан из квартиры. – Прощайте.