Очищающий СМОГ

Но всё же!

Получалось уже, что Лёня, мой соратник, меня моложе.

Ненамного моложе. Но…

Старшинство моё – здесь видно.

Значит, Лёня – мой младший друг.

Так считал я. И – все вокруг.

Возраст значил для нас так много.

В годы молодости. Ей-Богу.

(Возраст значит сейчас для меня…

Что же значит? Да то и значит.

Пусть о чём-нибудь сердце плачет.

Но – хватает в душе огня).

Ровесники. Да. Ровесники.

Сверстники. Может – вестники?

Может, и так. Привет.

Всем. Из ненастных лет.

Я – значительно выше ростом, тогда ещё – стройный, худой, подвижный, с мгновенной реакцией – на звук, на свет, на малейший шорох, со слухом особым, обострённым, с прекрасным зрением, за себя постоять умеющий, на язык достаточно острый, весь приподнятый, словно рвущийся, прямо здесь, на месте, в полёт.

Лёня – ростом пониже, намного, но – крепенький, сбитый, складный какой-то, собранный в сгусток энергетический, в цепкий комок, из которого словно то и дело, всех задевая, сквозь время били в пространство электрические разряды.

Я – светлее, чуть с рыжиною.

И глаза у меня – зелёные.

И лицо – степное, широкое.

Лоб высокий. Скулы упрямые.

Скифский, крупный, с горбинкой, нос.

Щёки – выбриты. Губы – сжаты.

Напряжён – и всё же свободен.

Дар – при мне. И жизнь – впереди.

Лёня – потемнее, тёмно-рус, даже с приглушённой чернотою. Чёлка неизменная. Глаза – серые, чуть-чуть с голубизною, с дымкой, с поволокою, с хрустальным отсветом, с огромными зрачками чёрными, как уголья.

На лбу – складка. Нос мясистый, как-то книзу вытянутый. Брови нараспашку. Щёки пухлые. Комочком – подбородок. Вроде бы – подросток, школьник. Нет, юноша. Главарь. К тому ж, поэт.

Одеты оба совсем не по-модному, – так себе, то есть, что было, то и носили.

Я, как правило, в свитере старом, оранжевом почему-то, и лишь изредка – в пиджаке.

Рубашка под свитером, клетчатая.

Брюки немаркие, тёмные.

Разношенные ботинки.

Губанов – тоже в каком-то свитерке, с вылезавшим наружу расстёгнутым воротником рубашки, порою – в курточке, широкой, короткой, тёмной.

Брюки, всегда мешковатые, на коленях слегка пузырились.

Ботинки были получше моих, но зато по-клоунски выгибались подошвы их и нелепо всё время шаркали.

Словом, одежда простая у обоих. Без всяких изысков.

Было бы что носить, и только. Вполне достаточно.

Чай, не франты. Нам не до этого.

Благо, жили поэзией мы.