Мифы о восстании декабристов: Правда о 14 декабря 1825 года

Фактом остается то, что в середине XVIII века численность российского населения впервые перевалила за 20 млн и продолжала стремительно возрастать.

Вот как выглядит эта динамика:

1724 год – 13,0 млн

1744 -18,2

1762 – 23,2

1795 – 37,2

1811- 41,7

1815 – 43,1

1857 – 59,2.

Как видим, даже тягчайшие военные испытания 1812–1814 годов существенно не притормозили столь впечатляющую тенденцию. Правда, в последней трети XVIII века начала стремительно возрастать и территория, захваченная Россией у соседей.

Численность населения, поэтому, увеличивалась и за счет насильственного присоединения новых подданных. Именно тогда захват восточнопольских территорий, в значительной степени населенных евреями, породил и еврейский вопрос в России.

Но подобный прирост играл все же не решающую роль: и в пределах старой территории, какой Россия неизменно располагала в 1725–1762 годах, численность населения выросла к 1815 году до 30,5 миллионов – в два с половиной раза менее чем за век, а к 1857 году – до 48,7 млн, т.

В центральном же земледельческом районе плотность населения возросла еще выше – с 5,9 жителей на один квадратный километр в 1719 году до 29,1 в 1858 году, т. е. в пять раз за полтора века!

Вот этот-то фактор и остался неучтенным инициаторами введения крепостничества в России!

Крестьяне, прикрепленные к поместью, оказались для дворян совсем не такой выгодной собственностью, как могло показаться и как действительно казалось другим сословиям, домогавшимся в начале царствования Екатерины II права владеть крепостными.

Тогда подобное мнение было практически всеобщим, тем более, что подушная подать, суммарно механически возрастая с ростом численности населения, стала основным средством наполнения казны – это напрямую соответствовало, как казалось, и общегосударственным интересам: «Умножение земледельцев не только для помещиков, но и для всего государства важнейшим пунктом почитается, а к сему ничто больше не может способствовать, как благовременная женитьба молодых людей, умеренный их деревенский труд и не оскудное содержание», – писал в 1770 году П.

Увы, помещику было хорошо лишь тогда, когда крепостных было много, а земли в их распоряжении – еще больше.