Мифы о восстании декабристов: Правда о 14 декабря 1825 года

<…> Без содействия Аргамакова заговорщикам невозможно было бы проникнуть в ночное время в Михайловский дворец.

В 1820 году Аргамаков в Москве, в Английском клубе, рассказывал, не стесняясь многочисленным обществом, что он сначала отказывался от предложения вступить в заговор против Павла I, но великий князь Александр Павлович, наследник престола, встретив его в коридоре Михайловского замка, упрекал его за это и просил не за себя, а за Россию вступить в заговор, на что он и вынужден был согласиться».

Хорошенькие разговорчики публично велись о правящем императоре!.

.

Столь дорогой ценой Александр достиг власти и лишил себя возможности поселиться на берегу Рейна (очень рекомендуем современным кандидатам в диктаторы не повторять эту ошибку – на Рейне прекрасные места!). Позднее ему суждено было переживать угрозу потери власти – и он не смог достойно справиться и с этим испытанием!..

Письмо к Лагарпу позволяет признать Александра и как первого в России идеолога революции сверху, хотя предшественницей можно посчитать его бабушку – напоминаем о событиях 1767 года.

Им обоим, однако, никакую революцию свершить не удалось, по крайней мере – в России.

На утро после убийства отца Александр столкнулся с неожиданной проблемой: только что овдовевшая его мать недвусмысленно выразила намерение царствовать: лавры свекрови, оказывается, тоже не давали ей покою! Все заговорщики были поражены.

Каким-то образом Александру пришлось объяснять матери, что он не настолько уважал отца, чтобы оставить его в живых, но настолько его уважает, что никак не согласен игнорировать закон, изданный отцом, о первопреемственности престолонаследия! Более этот вопрос не возникал.

Констатин, как свидетельствуют, был искренне шокирован происшедшим – и это одно из немногих чувств, проявленных им, которое заслуживает безусловного уважения.

В течение нескольких лет главные инициаторы и участники цареубийства, начиная с графа П. А. Палена, были удалены Александром I с ответственных постов.

Среди немногих исключений – граф Ф.

 П. Уваров и полководец и супермен Л. Л. Беннигсен. Тронуть последнего было смерти подобно, на чем погорел и Павел; но в 1818 году (обратите внимание на дату!) Александр буквально выжил из России и Беннигсена. Уваров же, по мнению современников, удержался благодаря тому, что усиленно демонстрировал собственную никчемность и ограниченность (неясно, насколько это соответствовало действительности!) и не претендовал на важные роли.