Осмотреться в отсеках

Тем временем счет шел на минуты, мог взорваться весь торпедный боезапас первого отсека – десять боевых торпед, из которых две (в торпедных аппаратах) со специальными боевыми зарядными отделениями. Последствия от этого взрыва могли быть непредсказуемыми.

Наконец, при очередном ударе молота по кремальере люк резко открылся, из горящего отсека вырвалась струя дыма и огня. Хлопок был такой силы, что старший матрос Борис Нечаев был отброшен за борт, ударился о борт плавбазы и утонул. Отсек немедленно заполнили водой с помощью пожарных насосов плавбазы «Эльбрус», и пожар был потушен.

Но борьба за живучесть лодки на этом не закончилась. При откачивании воды из аварийного отсека до определенного уровня торпеда вновь воспламенялась. И только через несколько часов удалось полностью остановить горение перекиси водорода.

Памятник старшему матросу Борису Нечаеву в Балаклаве

Фото: travel-bug.club

В результате пожара первый отсек выгорел практически полностью, но торпедный боезапас лодки не сдетонировал и удалось избежать масштабной катастрофы.

После ремонта отсека и восстановления боеготовности С-384 продолжила свою службу в составе сил постоянной готовности бригады. Командиром этого отсека я и являлся по истечении девяти лет после пожара.

В настоящий момент на борту лодки перекисных торпед не было, основной боекомплект состоял из торпед «53-65К», окислителем у которых был не менее опасный и горючий компонент – кислород.

Поэтому основное внимание я как командир БЧ-3 уделял уходу и обслуживанию именно этих торпед. Безаварийное содержание торпедного боезапаса на борту лодки было моей прямой обязанностью. Вахтенный торпедист вел специальный журнал, в котором отображались записи замеров процентного содержания кислорода в первом отсеке с установленной периодичностью. Халатность и низкая специальная подготовка торпедистов были абсолютно недопустимы. Превышение установленной нормы процентного содержания кислорода могло привести к пожару.

Дежурный торпедист в первом отсеке ПЛ 613 проекта

Фото: navy.su

Свободного времени у нас, офицеров лодки, появилось намного больше, нежели при нахождении в Балаклаве. Одно лишь удручало – оторванность от наших семей и отсутствие любой связи с ними. В то время мобильных телефонов еще не было, поэтому мы были в полном неведении о наших женах и детях.