«Кроваво-Красная» Армия. По чьей вине?

В июле войска Западного фронта вышли к Висле и обошли Варшаву с севера. В обозе ехало будущее правительство «социалистической Польши»: Ю.Мархлевский(1866–1925), Ф. Дзержинский (1877–1926), Ф. Кон (1864–1941), Э. Прухняк (1888–1937), И. Уншлихт (1879–1938). Московские типографии в срочном порядке тиражировали их портреты с биографиями на польском языке. Вопрос советизации Польши казался Ленину уже решенным и не самым существенным. В эти дни он телеграфировал Сталину:

«Зиновьев, Каменев, а также и я думаем, что следовало бы поощрить революцию тотчас в Италии.

Мое личное мнение, что для этого надо советизировать Венгрию, а также Чехию и Румынию».

С каждой новой верстой, оказавшейся под красным сапогом, аппетиты росли тысячекратно, захватывающие дух перспективы ударяли в голову. Второй конгресс Коминтерна так сформулировал программу-минимум:

«Красная Армия, главное оружие рабочего класса, должна быть подготовлена так, чтобы выполнить свою наступательную миссию на любом участке фронта.

Границы же этого фронта в ближайшую очередь определяются пределами всего материка Старого Света».

Однако и этот поход с треском провалился.

Во-первых, из-за самонадеянности командующего фронтом М.Н. Тухачевского (1893–1937), полагавшего, что на войне «революционная смелость и энергия доминируют над всем остальным».

Во-вторых, Европа не стала безучастно ждать, когда ее осчастливят, и, «мобилизовав все черные силы», оказала польскому политическому лидеру Ю.

Пилсудскому (1867–1935) всю возможную материальную и военную помощь.

В третьих, польский «пролетарий» братьев по классу не признал. «Ревкомы приволжских и донских дивизий прокламировали советскую власть по-русски и на жаргоне. Для большинства поляков вопрос выглядел просто: сначала Польша, а потом посмотрим какая», – вспоминает участник событий.

14 августа поляки внезапно (кто бы ожидал!) начали контрнаступление, приведшее к сокрушительному поражению всего Западного фронта.

Тем из освободителей, кто не попал в плен, пришлось пробежать 800 километров, до самого Минска. Конный корпус Г. Гая (1887–1937), прорвавшийся в Германию, там же и разоружился.

Пришлось московским советизаторам умыться, подписать с поляками мирный договор, объявить себя победителями и выплатить «побежденной» Польше 5 миллионов золотых рублей контрибуции.