Поколение одиночек

В 1989 году вновь был задержан и посажен в «Кресты», где написал одно из лучших своих стихотворений «Рождественскую песенку». Получил условный срок. Его «страшилки» и «черный юмор» очень быстро стали народным фольклором, печатались в питерском самиздате. Его друг А. Крестинский считает, что Олег Григорьев – «поэт люмпенизированного российского мира, в котором стерлась граница между зоной и свободой, между птицей в клетке и птицей на ветке… Поэзия Григорьева выросла на доброй почве русского фольклора, театра Петрушки, лубка, клоунады…

И, конечно, на своеобразном отражении советского социального абсурда».

Умер от прободения язвы желудка. Похоронен на Волковом кладбище.

Винты

Я думал, что я великан, —

А меня опрокинули и налили в стакан.

Я думал, что в комнате я да ты, —

А между нами какие-то рты.

На голове моей крышка,

Как бескозырка у матросика.

Меня подняли

И стали пить прямо из носика.

Тогда я намылился

И стал выскальзывать у всех из рук.

Мало того, что выскальзываю,

Дык ещё и глаза пороедаю,

Как какой-нибудь чеснок или лук,

Прыгнул в песочную кучу,

Сижу, вытряхиваю сандалии.

А подо мной и передо мной

Вращаются какие-то детали.

То свинтятся, а то развинтятся зачем-то.

Пригляделся: не просто отломки.

А то, что, свинтившись с другим,

Становилось третьим чем-то.

Зарябило в глазах от верчения.

Взял одну деталь —

Упругая на изгиб, податливая на крученье.

Что-то мне провизжало

Вроде – «неси» или даже «пронзи».

Я хотел встать и бежать,

Но сам закружился вокруг своей оси.

Заболела голова.

Вот и ко мне привинтились —

Был я один, теперь два.

Потом три, четыре, пять, шесть, семь…

Потерял счет.

Вдруг всё разом распалось.

Но сразу же привинтилось что-то ещё.

Но и это отпало,

Остался лишь шрам на коже.

Тут я понял, что надо и мне

Свинтиться с кем-то тоже.

Свинчивался и отвинчивался,

Свинчивался и отвинчивался,

Свинчивался и отвинчивался

С кем только мог.

С одним так свинтился,

Что долго потом отвинтиться не мог.

Вдруг пришла мать.

Родные, друзья, учителя.

Я перед самыми их глазами вертелся,

Кричу им: «Смотрите, да вот же я!» —

А они спрашивают, куда я делся.

Мол, отбился от рук, сбежал куда-то,

Совсем не учусь.

А я перед самым их носом.

Кручусь.

Кручусь,

Кручусь,

Кручусь.