Воспоминания петербургского старожила. Том 1

)

64

Имеется в виду автобиография Бурнашева «Мой литературный формуляр и нечто вроде acquis de conscience: кто такой в литературной петербургской братии Владимир Петрович Бурнашев», опубликованная в составе очерка Н. С. Лескова «Первенец богемы в России». Очерк этот Оксман собирался включить в сборник, предисловием к которому должна была служить публикуемая нами его статья. (Примеч. публикатора.)

65

«Жизнь пережить – не поле перейти». Рукопись, датированная 19 апреля 1877 г., в бумагах Н. С.

Лескова в рукописном отделении Пушкинского Дома. [Шифр рукописи Бурнашева «Жизнь пережить – не поле перейти и Свет не без добрых людей» в фонде Лескова следующий: ИРЛИ. Ф. 220. № 3. (Примеч. публикатора.)]

66

Рукопись в бумагах Пушкинского Дома. За свои мемуарные фельетоны Бурнашев получал в «Русском мире» по 50 руб. с листа в 32 000 букв, а за сотрудничество по всему внутреннему отделу газеты сверх того 2000 руб. в год. Общая сумма литературного заработка Бурнашева в 1871–1872 гг.

доходила до 5000 руб. в год.

67

Эти обличительные тенденции мемуариста особенно резко выявились в характеристике Д. Г. Бибикова, Д. И. Хвостова и его литературного салона, писателей шишковского лагеря, в данных об окружении Пушкина и т. д. и т. п. Ср. также замечания об отношении сановных писателей к А. И. Подолинскому: «Из всего того, что я тут слышал, заметно было, что поэзия поэзией, а малороссийские имения в 2000 душ этого юного поклонника муз имели в глазах всех этих сладких восторженников к его личности не последнее значение».

68

Так, например, характеризуя материал своих очерков «Мое знакомство с Воейковым и его пятничные литературные собрания», Бурнашев предупреждал читателей «Русского вестника», что реконструкцию вечеров у Воейкова он дает, «не соблюдая строгого исторического и синхронистического порядка и представляя собрание разновременных фактов, зараз группированных в одном целом» (Русский вестник. 1871. Кн. 11. С. 143).

69

«В конце 1872 года, – писал Бурнашев, близоруко сужая круг своих аристократических гонителей, – вдова Бибикова (жившая, впрочем, с ним очень дурно), друг Бибикова, князь П.

А. Вяземский и родственник Бибикова, по своей матери, М. Н. Лонгинов, с одной стороны за Бибикова, с другой – за своего шарлатана родителя – все набросились на меня, употребив для этого грязный способ подкупа таких продажных перьев, как перья Нила Адмирари, Касьяна Яманова (псевдонимы соответственно Л. К.