Моя бесстрашная героиня

Только через три года после свадьбы мы с Мариной смогли поселиться вместе в Одессе. Моей первой работой в этом городе стала должность педиатра, а Марина устроилась научным сотрудником в Водном институте. В выходные дни мы долго гуляли, а летом купались в Черном море. Больше всего Марина любила читать. Типичный книжный червь, она глотала одну книгу за другой. Я глядел на нее, пока она читала, и не уставал поражаться тому, как же мне повезло, и я никак не мог понять, почему другие люди не могут понять, до чего же моя жена была красивой.

У нее было овальное лицо и гладкая, словно просвечивающаяся кожа, ее каштановые блестящие волосы слегка вились. Выражение миндалевидных темно-карих глаз было нежным, теплым и обволакивающим. Брови у нее были густыми, черными и, как у меня, они слегка срастались на переносице. Я много раз говорил Марине, как она красива и привлекательна, но в ответ она только иронически улыбалась, и по выражению ее лица я понимал, что она не воспринимает мои слова всерьез.

Мы жили с мамой и с отчимом Марины в коммуналке.

Софья Львовна, мать Марины, никогда не скрывала своего подчеркнутого презрения ко мне. Себя она считала весьма культурной женщиной из прославленного города Одессы. В Советском Союзе, в отличие от Запада, врачи традиционно получали мизерную зарплату, и главной причиной ее нескрываемого неуважения ко мне было то, что, как она полагала, ее дочь могла легко найти более выгодную партию, чем врач «родом из провинции». Явных конфликтов между нами никогда не было, главным образом потому, что, когда она в очередной раз пыталась затеять ссору, я отвечал на это полным молчанием. Это был несомненно эффективный прием, не позволявший ей раздувать тлеющие угли конфликта. По моему твердому убеждению, выяснять, кто прав, а кто виноват в мелочах, это пустая трата времени, так зачем же тратить нашу столь быстротекущую жизнь на пустяки? Не имея возможности втянуть меня в конфликт, свекровь, в конце концов, шла жаловаться Марине. С самого начала эти попытки были обречены на провал, потому что со времен нашего знакомства, а тем более брака, Марина никогда не сомневалась в моей порядочности. После очередного решительного отпора со стороны Марины Софья Львовна обреченным голосом произносила одну и ту же фразу: «Да, дочь моя, ты готова голову оторвать любому, кто скажет что-то плохое про твоего Вовку».

Никогда не воспринимая любовь Марины как что-то само собой разумеющееся, я, как мог, старался отплатить ей той же монетой.