Суперагент Сталина. Тринадцать жизней разведчика-нелегала

– Нет, так дело не пойдет! За что же мы будем потом давать ему орден?! – резко обронил Берия. – Да, он участвовал в подготовке операции, но он же не хуже Сикейроса знает подобранных и изученных им лично ликвидаторов. Вот пусть вместе с ними и доводит дело до логического завершения. Если не в главной роли, то на вспомогательной его вполне можно было бы использовать. Пусть Эйтингон определит, где его лучше задействовать. А впрочем, давайте послушаем мнение самого Иосифа Ромуальдовича…

Посчитав себя несправедливо обиженным, Григулевич хотел встать, но ноги его плохо слушались.

Берия, заметив его замешательство, махнул рукой:

– Говорите сидя. Вы там, на Западе, не привыкли почитать старших по возрасту и по должности.

– Я, товарищ нарком, готов участвовать на любом участке операции. Будь это налет с оружием в руках на входных воротах виллы или при проникновении в рабочий кабинет… Или в спальню Троцкого. – Григулевич подбирал слова осторожно, стараясь, чтобы Берия правильно понял его.

 – Словом, я готов на все, выполню любой приказ…

Нарком смотрел на Григулевича, не спуская глаз.

– А какое лично у вас мнение в отношении выбора руководителя группы? Может быть, у вас, как человека, занимавшегося формированием этой группы, есть другие, более достойные кандидатуры?

Разведчик-нелегал подумал секунду-другую, потом улыбнулся и полушутя обронил:

– Других кандидатур, кроме моей, у меня нет.

Не придав значения его реплике, Берия снова спросил:

– А можем ли мы стопроцентно полагаться на иностранца Сикейроса, доверяя столь ответственное задание руководителя чужого ему государства?

– Можем, – искренне и твердо заверил наркома Григулевич.

 – Сикейрос известен в Латинской Америке как художник-монументалист. Он первым в Мексике бросил вызов «чистому», салонному искусству, основал и возглавил Национальную лигу борьбы против войны и фашизма. А в испанской республиканской армии дослужился до подполковника…

– А вы не задавались вопросом, Иосиф Ромуальдович, откуда у известного художника появились вдруг качества боевого офицера? – неожиданно повернул разговор в другую плоскость нарком Берия, подмигнув Судоплатову.

– У него, товарищ нарком, прекрасное военное прошлое! – не растерялся Григулевич. – Он с юношеских лет принимал участие в мексиканской революции с оружием в руках, затем сражался в повстанческой армии. Искусство и политическая борьба для него всегда были неразделимы.