Марина Цветаева. Моим стихам, написанным так рано…

 Цветаевой «Молодец» отмечал, что она пишет сказку языком лирической песни, в самой природе которой заложена игра звуком и словом, «слышны отголоски заговора, заклинаний – веры в магическую силу слова; она всегда отчасти истерична – близка к переходу в плач или в смех; она отчасти заумна». И далее – о лексическом богатстве Цветаевой: «Разнообразие, порой редкостность ее словаря таковы, что при забвении русского языка, которое ныне обще и эмиграции, и советской России, можно, пожалуй, опасаться, как бы иные места в ее сказке не оказались для некоторых непонятными и там, и здесь» («Последние новости».

Париж, 1925, 11 июня).

Эта впитанная с детства и сохраненная «жадность» к глубинам смыслов языка позволили Марине Цветаевой в нужный момент, в годы Первой мировой войны и революции «легко» (т. е. без внутреннего сопротивления собственной натуры, естественно и органично) воспринять и, когда потребовалось, ввести в свои произведения особенности языка русских былин, русского простонародья, цыган…

В 1920-е – 1930-е годы, живя за границей, в Германии, Чехословакии, Франции, Цветаева в стихах, в прозаических произведениях, в письмах постоянно мысленно возвращалась в Москву, к дому в Трехпрудном переулке, к тем, кто жил в этом доме, кто был с ним связан.

За границей Цветаева обратилась к мемуарной прозе. Появились очерки «Рождение музея», «Лавровый венок», «Отец и его музей», эссе «Дом у Старого Пимена» (о своем сводном деде Д. И. Иловайском, жившем в Старопименовском переулке), «Мать и музыка», «Сказка матери», «Черт», «Мой Пушкин», «Живое о живом» (о М.  Волошине), «Пленный дух» (об Андрее Белом) и другие. Она подчеркивала: «Все они умерли, и я должна сказать… Я хочу воскресить весь тот мир – чтобы все они не даром жили – и чтобы я не даром жила!» Цветаевой действительно было дано стать летописцем своей эпохи, своего поколения.

И во всех созданных ею вещах выявлялось важное, драгоценное качество Марины Цветаевой как поэта, писателя, творца – тождество между жизнью, личностью и словом, творчеством.

Рождение поэта. «Вечерний альбом». «Волшебный фонарь»

(1908–1913)

Единство, тождество личности и слова, жизни и творчества – драгоценнейшее качество, которое нельзя подделать, нельзя сымитировать (позднее Марина Цветаева сама даст формулу истинного поэта: «Равенство дара души и глагола – вот поэт… Неделимость сути и формы – вот поэт», – «Поэт о критике», 1926 г.).